Настя: Дамы и господа, пора садиться на рейс в 25страну Делюлю. Просьба занять свои места.
Вздохнув, я переворачиваю блин. Впервые за много лет я действительно подумываю отказаться от своей влюблённости в Хейдена. Почему она просто не может меня поддержать?
Я: Мне не нужен рейс. Мне нужна новая лучшая подруга.
Настя: Забери свои слова обратно, или будет плохо.
Из моих губ вырывается тихое фырканье, и я качаю головой. Я слишком люблю её, чтобы отказаться от нашей дружбы.
Я: Увидимся в 10.
Пока я жду, пока приготовится следующий блин, я осматриваю безупречно чистую кухню. Шкафчики и барная стойка белые, контрастируя с тёмно-серыми столешницами и полами из красного дерева. Это действительно великолепно, но комната кажется такой пустой. Прикусив нижнюю губу, я смотрю на барную стойку, представляя себе букет незабудок с несколькими белыми розами. Не будет ли Хейден против, если я принесу их с собой сегодня днём? Может, мне стоит заодно купить продукты? Это чудо, что я нашла всё необходимое для блинов.
Боже мой. Я отгоняю эту мысль. Это временное решение, не более того. Зачем мне запасаться едой или украшать комнату?
Как раз когда я кладу последний блинчик в стопку, Хейден входит, прижав ладонь ко рту и зевая. Заметив меня, он замирает.
Его чёрные спортивные штаны сидят низко на бёдрах, и этот чёртов мужчина опять без рубашки. Его шея, грудь и руки покрыты татуировками, но они не заменяют футболку. Нет, это искушение. Почти невозможно не разглядывать их. Его обесцвеченные волосы в беспорядке, торчат во все стороны, как будто он всю ночь ворочался.
Только после того, как я слишком долго на него смотрю, понимаю, что он рассматривает меня точно так же. Мои щёки загораются, когда он осматривает мой неаккуратный пучок, свободную чёрную футболку и чёрные пижамные шорты. Когда его взгляд опускается на мои ноги, он напрягается и с трудом возвращает внимание на моё лицо, словно наконец осознав, что делает.
— Доброе утро, — говорю я лёгким тоном, делая вид, что не заметила, как он меня разглядывал. — Не думала, что ты встанешь так рано.
Он чешет затылок. — Ты действительно думаешь, я смог бы спать, когда здесь так хорошо пахнет? — Он подходит ближе, но снова резко останавливается. Странно видеть его в такой непривычной обстановке, но мне это нравится.
— Не стой так, — говорю я. — Садись.
— Спасибо. — Он опускается на барный стул, вздыхает и опирается локтями на барную стойку.
Я кладу четыре блинчика на тарелку и ставлю её перед ним.
— Я не нашла ни сиропа, ни даже «Нутеллы», так что придётся обойтись вишнёвым джемом.
— У меня есть вишнёвый джем? — спрашивает он, приподняв брови.
— Э-э, да. — Я беру баночку со столешницы возле плиты. — Хочешь? А как насчёт кофе?
На мгновение он пристально смотрит на меня, его выражение лица задумчивое и, возможно, немного растерянное. — Было бы здорово. Огромное спасибо, Рай.
Я сажусь напротив него, пока мы едим, и обмениваемся лишь редкими фразами. В основном он размышляет о том, как вкусны блинчики. Каждый раз в моём животе оживают предательские бабочки. Это не первый раз, когда мы едим вместе — я время от времени приношу ему еду, когда заглядываю к нему, беспокоясь, что он не ест, — но это первый раз, когда мы завтракаем вместе, только мы вдвоём, по собственному желанию, а не по необходимости.
Между глотками он спрашивает: — Какие у тебя планы на сегодня?
— Мой первый урок в одиннадцать. — Я делаю глоток кофе. — И, кажется, я нашла компанию, которая проведёт глубокую очистку от дыма в моей квартире, так что после работы у меня встреча с ними.
— Хорошо. И помни — ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.
— Спасибо. Я спрошу, сколько времени это займёт. Надеюсь, я смогу вернуться до того, как уеду в Калифорнию.
— Ты едешь домой?
— Да. — Не успев обдумать это предложение, я говорю: — Почему бы тебе не поехать со мной? Уверена, твои родители будут рады тебя видеть. Пайпер и Хантер тоже. И ты же знаешь, как Стори и Хадсон любят своего дядю Хейдена.
Он качает головой и отводит взгляд. — Нет. Не сейчас. Они сразу меня раскусят, а я не хочу беспокоить их ещё больше, чем уже беспокоил. Мне нужно ещё немного времени.
Во мне борются разочарование и досада. Быть дома, в окружении людей, которые его любят, могло бы помочь ему прийти в себя. Их поддержка, возможно, именно то, что ему нужно, чтобы справиться со своим горем.
Как бы я ни хотела сказать ему это, я знаю, что это бесполезно. Он меня не послушает.