— Я понимаю, — киваю я. — По крайней мере, это значит, что я смогу побыть с детьми подольше.
— Они будут так же рады тебя видеть. — Его взгляд смягчается. — Стори говорит, что ты для неё образец для подражания. Она хочет быть такой же, как тётя Райли.
— Она будет гораздо лучше меня. Она такая целеустремлённая и дисциплинированная.
Он наклоняется вперёд. — Почему ты бросила балет?
От этого простого вопроса у меня потеют ладони, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Это долгая история.
— У меня есть время.
Настя — единственный человек, которому я раскрыла свои причины, и даже она не знает всего. Я предпочла бы, чтобы так и осталось.
— Хейд, оставь это, ладно? — Я крепче сжимаю кружку.
— Пока что, — говорит он, нахмурив брови.
В груди закипает раздражение, заставляя меня ёрзать. Я прочищаю горло. — Какие у тебя планы на сегодня?
Он склоняет голову, устремляя взгляд на свою тарелку. — Мне нужно кое-куда сходить.
Изменение в его поведении заставляет мой желудок спазмировать. Как будто его тело сжалось. Даже его голос кажется более отдалённым, словно это единственная тема, которую он предпочёл бы не затрагивать. Но после того, как он давил на меня насчёт балета, мне не терпится ответить тем же.
— Это как-то связано с той женщиной, которая звонила тебе вчера?
Он резко поднимает голову и резко вдыхает. — Это не имеет к тебе никакого отношения.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть более безразличной, чем на самом деле. — Если она твоя девушка…
— Она не моя девушка. — Он глубоко вздыхает. — Она вдова Оуэна, Инес.
Сердце у меня болезненно сжимается. Всё, на что я способна, — это произнести: — О.
— Я помогаю ей всем, чем могу, и довольно регулярно навещаю их, чтобы составить компанию. — Он наконец поднимает глаза, его радужки цвета ночного леса, тёмные и загадочные. — У неё и Санти больше никого нет.
— Санти?
— Сын Оуэна. Ему почти три года.
Слова проникают в душу, и слёзы подступают к глазам. Боль в его голосе заставляет моё сердце сжаться.
— Мне так жаль, — говорю я, обхватив его руку своей. — Я не должна была настаивать, чтобы ты об этом рассказал.
Он бросает мне небольшую, грустную улыбку. — Ничего страшного. Не знаю, почему я никому не говорил, что помогаю ей.
— Может, по той же причине, по которой ты не хочешь, чтобы твоя семья видела, как ты скорбишь.
— Может. — Он кивает. — Когда ты стала такой наблюдательной?
Я пожимаю плечами. — Всегда такой была.
Он пристально смотрит на меня.
— Малышка Рай, теперь ты хвастаешься. Не думал, что ты из тех, кто любит хвастаться.
— А ты — сомнительный сосед.
Его брови поднимаются к линии волос, а губы складываются в маленькую букву «О».
— Что? — дразню я. — Я думала, мы констатируем очевидное.
Медленная улыбка расплывается по его лицу. Он выглядит греховно красиво.
— Если мы констатируем очевидное, то я отмечу, насколько ты одержима «Аркейн». Теперь я знаю, почему ты выбрала синие мелирования.
Тепло пробегает по моим венам. Этот мужчина заметил деталь, которую никто другой не заметил. Не отводя взгляда, надеясь, что он не заметит, как я взволнована, я пожимаю плечами.
— Да, и они мне очень идут.
Он откидывается назад. Смотрит на меня напряжённо, бицепсы перекатываются под кожей, когда он скрещивает руки на груди.
— Действительно. Они подчёркивают твои голубые глаза. Дай угадаю — Паудер твоя любимица. Младшая сестра, прямо как ты.
Вместо того чтобы раздражаться из-за того, что меня снова назвали младшей сестрой, я практически в восторге. Ещё одна деталь, которую он заметил.
— И да, и нет одновременно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты поймёшь, как только посмотришь ещё несколько серий.
Он выпрямляется и берёт свой кофе. — Прекрасно, — говорит он. Затем его тон становится серьёзным, почти обеспокоенным. — У тебя есть планы на вечер?
Сердце стучит у меня в груди. Нет, он не приглашает меня на свидание, но моё тело уверено, что это именно так.
— Э-э, нет, не особо.
— Отлично. — Он склоняет голову, но не прежде, чем я успеваю заметить облегчение на его лице.
В ответ у меня скрутило живот.
Чёрт возьми, это влечение. Я безнадёжна, когда дело касается его.
Стремясь немного отдалиться от него, я встаю.
— Мне лучше собраться. Не хочу появиться в студии в пижамных шортах и устроить скандал.
Я беру тарелку и кружку и несу их к раковине. Когда я пересекаю кухню, его взгляд на мне ощущается как тяжёлый груз. Не в плохом смысле; просто его трудно игнорировать.