В комнате полумрак, шторы задёрнуты. Вздохнув, я поворачиваю голову и обнаруживаю, что его сторона кровати пуста. Мгновенная боль в груди заставляет слёзы навернуться на глаза. Я представляла, как проснусь в его объятиях, наши тела переплетены, ленивый утренний секс. Вместо этого я одна.
Ты идиотка, Райли Эванс. За то, что думала, он всё ещё будет здесь. За то, что думала, я смогу так просто выкинуть его из головы.
Я сажусь и оглядываю комнату. У меня нет желания снова надевать платье, которое я носила вчера вечером. Я хочу впитать его запах, продлить этот момент, как бы нелепо это ни было. Поэтому хватаю белую футболку со спинки стула и надеваю её.
Зажав нижнюю губу зубами, я провожу дрожащими пальцами по волосам. Я чувствую себя как посторонняя, несмотря на то, что мы делали вчера вечером. Всё моё любопытство по поводу того, как выглядит его спальня, испарилось. Я стою, не шевелясь. Произошло ли вчера вечером на самом деле, или это было плодом моего воображения? Если бы не боль между бёдрами, я могла бы поверить, что это был сон.
Я прижимаю пальцы к губам — опухшим и припухшим. Ещё одно напоминание о нашей всепоглощающей страсти. Несмотря на нервозность, я улыбаюсь.
Я переспала с Хейденом Хейлом.
Три раза — плюс оральный секс для нас обоих.
Восемь оргазмов на двоих.
Дважды у меня был сквирт.
А его член? Он поразил меня. Боюсь, что теперь я не смогу любить никого другого. Хейден трахнул меня до потери сознания, а потом обнял, пока я засыпала. Это было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Звук кофемашины вырывает меня из раздумий. Глубоко вздохнув, я собираю одежду и направляюсь в свою комнату. Бросаю вещи на кровать и иду на кухню.
Там Хейден, у окна. Он стоит ко мне спиной, плечи напряжены. Как обычно, на нём только спортивные штаны и больше ничего.
Услышав мои шаги, он поворачивается. — Доброе утро, — говорит он непринуждённым тоном. Почти слишком непринуждённым.
Я вхожу в комнату. — Доброе утро.
— Если хочешь кофе, я сварил на двоих. — Он кивает в сторону кофейника.
— Спасибо. Мне понадобится кофеин, чтобы пережить сегодняшний день.
Он улыбается, но улыбка быстро исчезает. Чёрт, напряжение в комнате настолько густое, что становится душно. Похоже, вчерашний вечер ничуть не помог нам избавиться от него.
Собравшись с духом, я направляюсь к шкафчику, где он хранит кружки. Хейден опережает меня и протягивает одну. Наши пальцы касаются керамики, и по моей руке пробегает электрический разряд. Моё сердце начинает биться чаще, стуча в груди, как отбойный молоток.
Он, с другой стороны, даже не вздрагивает. Просто отступает, бормоча: — Извини.
— Нет, я… всё в порядке. — Я крепко сжимаю кружку обеими руками, как будто это поможет мне удержать равновесие.
Мы погружаемся в тишину. Единственные звуки — тихое гудение холодильника и стук моего сердца.
Я наполняю кружку, а затем сажусь за барную стойку. Хейден неспешно подходит, берёт тарелку с столешницы и садится напротив меня. Эти действия знакомы, но после вчерашней ночи всё кажется не таким, как раньше.
Затаив дыхание, я ищу тему для разговора, чтобы разорвать тишину, но всё, о чём я могу думать, — это прошлая ночь, и сама мысль о том, чтобы затронуть эту тему сейчас, вызывает у меня тошноту.
— Я это приготовил, — говорит он. — Ничего особенного, просто тост с авокадо. — Он подталкивает тарелку ко мне, и когда я тянусь за ломтиком, наши пальцы снова почти соприкасаются. Я паникую и отдёргиваю руку слишком резко, из-за чего тост падает на стол.
Отлично. Просто отлично, Райли. У меня горят щёки.
Он тихонько хихикает, и этот звук, выходящий из горла, звучит слишком сексуально для данной ситуации.
— Это… неловко, — признаю я, поднимая тост со столешницы.
— Не для меня.
Эти три слова поражают меня сильнее, чем следовало бы. Я пытаюсь отшутиться, откусывая кусочек тоста, но он застревает у меня в горле.
Он такой спокойный и сдержанный, ни единой трещинки в этом идеальном покерном лице. Как он может оставаться таким невозмутимым? Неужели я единственная, кто чувствует себя совершенно разбитой после прошлой ночи?
Меня накрывает волна беспокойства, от которой в горле поднимается тошнота.
— Ну, пожалуй, теперь мы можем официально вычеркнуть «плохую идею» из списка.
— Да. — Его ответ звучит небрежно.
Я хмурюсь, глядя на него, хотя не могу удержать взгляд, когда мой мозг заполнен образами прошлой ночи, словами, которые он шептал, воспоминаниями о его стонах и вздохах. Я кусаю щёку. Как я должна жить дальше после всего, что произошло?