— Ничего страшного, — говорю я ей. — Ты устала. Санти плохо себя чувствует. А с уходом Оуэна… я понимаю. Я не виню тебя. Ты и твой маленький мальчик слишком важны для меня.
Она всхлипывает, прижимаясь ко мне, сжимая мою футболку. Пока я держу её, изо всех сил стараясь утешить, в глубине сознания закрадывается мысль.
А что, если я не лучше? Что, если я поддался искушению с Райли, потому что пытался заполнить пустоту? Потому что мне было одиноко? Что, если я использовал её, чтобы притупить свою скорбь?
По дороге домой я думаю только о Райли. Перед тем как она уехала, я дал ей надежду, что однажды у нас может быть что-то большее. Я заставил её поверить, что как только я приведу свои дела в порядок, у нас появится шанс попробовать построить отношения. В тот момент я был уверен, что мои чувства к ней настоящие. Что то, как она делает воздух вокруг меня легче, означает, что наша связь настоящая. Что то, как она видит сквозь мои проблемы, то, как я могу дышать, когда она рядом, — это нечто большее, чем просто одиночество.
На самом деле, я думаю, я обманывал себя. Я просто сломленный человек, пытающийся заполнить пустоту.
Ебать. Я совершил ошибку.
Я спотыкаюсь, входя в свой пентхаус, в голове полный хаос. Горло сжимается, руки дрожат. Блять, я что, брежу?
Она была рядом со мной. Я знал, что она испытывала ко мне чувства уже много лет. Она надеялась, что между нами может быть что-то большее. Она была уязвимой и заботливой, а я ею воспользовался. Я использовал её, чтобы закрыть эту дыру в груди, чтобы боль стала чуть меньше.
Что я наделал?
Я забираюсь в постель, прячусь под одеялом и позволяю себе погрузиться в самоненависть.
Ты никогда так не чувствовал ни к кому другому, — шепчет мой внутренний голос. Никто никогда не заставлял тебя чувствовать то, что заставляет она. Это никогда не было просто отвлечением.
— Заткнись, — рычу я. — Заткнись нахуй.
Именно так и действует горе. Оно обманывает людей; заставляет их цепляться за кого-то близкого, за того, кто проявляет к ним доброту и сострадание. Вот почему Инес цеплялась за меня.
Когда звонит мой телефон, я со стоном вытаскиваю его из кармана. Чёрт. Пайпер. И это запрос на видеозвонок.
Я вылезаю из постели, бросаю телефон на одеяло и спешу в ванную. Я умываюсь холодной водой, но этого всё равно недостаточно. Поэтому я сую голову под кран, задерживая дыхание так долго, как могу. Когда лёгкие начинают гореть, я выпрямляюсь и высушиваю волосы и лицо. Затем я заставляю себя вернуться в спальню.
С телефоном в руке я иду на кухню и перезваниваю Пайпер.
Она отвечает на третьем гудке, и на экране появляется её улыбающееся лицо.
— Привет, привет, — приветствует она меня. — Не была уверена, что ты мне перезвонишь.
Я притворяюсь, что улыбаюсь. — Принимал душ. Мой телефон был на кухне.
— Поняла. — Пайпер пристально смотрит на меня, и я молю всех богов, чтобы она отпустила меня. — Как ты?
— Нормально. Мы работаем над новым альбомом, так что у меня нет времени на грустные размышления. — Какая чертова ложь. Я козёл. — А как ты? Как Хантер и дети?
— Всё хорошо. Летние каникулы — не для слабонервных, когда дети большую часть дня находятся дома. — С лукавой улыбкой она заглядывает за экран. — Я готова поклоняться земле, по которой ходит Рай. Она — мой спаситель. Хадсон просто одержим ею, а Стори целый день ходит за ней по пятам и задаёт вопросы о балете. Не думаю, что мы бы пережили этот месяц без неё.
Затем она поворачивается, и появляется Райли.
У меня перехватывает дыхание. Она сидит на шезлонге, прижав Хадсона к груди, с книгой на коленях. Волосы у неё, как обычно, собраны в небрежный пучок, а несколько непослушных синих прядей обрамляют лицо. На ней синяя футболка и джинсовые шорты — выглядит расслабленно и уютно.
Я скучаю по ней, это правда, но у меня нет права так привязываться.
Я только причиню ей боль, если буду позволять спасать меня.
Это не её работа.
И это несправедливо по отношению к ней.
Как только она вернётся в Нью-Йорк, мне нужно дистанцироваться от неё, установить некоторые границы, пока мой эгоизм не разбил её на куски.
Я сглатываю, проглотив комок в горле. — Да, это типичная Райли.
Появляется Пайпер. — Я рада, что она приехала к нам, после того как позаботилась о своём отце. Я боялась, что ей придётся вернуться в Нью-Йорк, и мы не сможем с ней увидеться.
— Она любит тебя так же сильно, как и своего отца. И она была рада провести время с детьми.