Хейден: Как драматично.
Я: Я заблокирую тебя, если ты не начнёшь вести себя мило.
Хейден: Я прошу у тебя прощения.
И мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Пищевое отравление — это ужасно.
Я: Спасибо.
Могу я остаться у тебя в воскресенье вечером? Настя уехала из города, а ключи от моей квартиры у неё.
Хейден: Ты действительно болеешь или просто смягчала меня, прежде чем попросить?
Я: Подействовало?
Хейден: Я бы согласился в любом случае. Но только если ты пообещаешь приготовить блинчики на завтрак.
Стук в дверь пугает меня, и дрожащей рукой я запихиваю телефон под подушку. Боже, я веду себя как школьница, которую поймали на передаче записок.
— Можно войти? — спрашивает Пайпер.
— Конечно.
Она входит в мою комнату, держа в руке стакан с водой и с озадаченным выражением лица. — Как ты себя чувствуешь?
— Меня больше не тошнит, так что это хорошо. — Я пытаюсь улыбнуться, но, скорее всего, это больше похоже на гримасу. — По крайней мере, пока.
Слегка покачав головой, она садится на край матраса. — Ты меня до смерти напугала.
— Воспоминания — это настоящая заноза, правда?
— Ты даже не представляешь. — Она прижимает ладонь к моей щеке. — Образ тебя, лежащей в постели, такой измождённой, буквально врезался мне в память.
— Со щитовидкой у меня всё в порядке. У меня уже много лет не было проблем. Наверное, это пищевое отравление.
Прикусив нижнюю губу, она пристально смотрит на меня. — Но мы все ели одно и то же вчера вечером. За исключением мороженого.
— Да, я единственная, кто ела ванильное. — Я пожимаю плечами. — Давай просто надеяться, что я почувствую себя лучше до воскресенья. Я хочу провести с тобой больше времени, прежде чем уеду домой.
— Отдохни. — Она целует меня в лоб и встаёт. — Я скажу детям, чтобы они тебя не беспокоили.
Кивнув, я забираюсь под одеяло и погружаюсь в безмятежный сон.
Я просыпаюсь около обеда и с тех пор чувствую себя совершенно нормально. Мне становится легче от мысли, что бы это ни было, оно не испортит последние пару дней, которые у меня здесь остались.
— О боже. — Стори вскакивает с шезлонга, широко раскрыв глаза.
— Что такое? — спрашиваю я.
Она прижимает руку к животу. — У меня месячные, и я думаю… — Её щёки пылают, а глаза бегают по сторонам. — Мне нужно в комнату.
Она направляется к дому, оставив меня одну у бассейна. Я закрываю глаза, прислонившись затылком к шезлонгу, впитывая тишину. Естественно, мои мысли блуждают, и когда в голове вновь звучат слова Насти из нашего разговора, я вскакиваю.
Нет.
Это не может быть.
Я хватаю телефон с журнального столика и лихорадочно открываю приложение-календарь. И тут моё сердце замирает. У меня задержка на две недели.
Может, это из-за стресса?
Я пережила настоящий ад, когда мой отец оказался в отделении неотложной помощи, и мои переживания по поводу Хейдена, конечно, не помогают.
Это возможно.
Но я слишком хорошо себя знаю. Я не переживу эту ночь, не узнав наверняка. Мне нужно доказательство, что это не то, чего я боюсь.
Паника охватывает меня, когда я мчусь в комнату Стори. Увидев меня, она хмурится.
— Всё в порядке? — спрашивает она.
— Можно одолжить твою машину? Мне нужно съездить в магазин.
— Просто напиши Пайпер. Они, наверное, ещё не вернулись.
Я качаю головой. — Лучше, если я поеду сама.
Она наклоняет голову. — Могу я поехать с тобой? Ты выглядишь так, будто пережила страшный испуг.
Не желая беспокоить её больше, чем я уже сделала, я соглашаюсь. В магазине я прошу её выбрать закуски, а сама ускользаю и бросаю три теста в корзину, пряча их под другими товарами.
Когда мы возвращаемся, остальные члены семьи всё ещё не вернулись, поэтому я придумываю оправдание и ускользаю в свою спальню. Я беру все три теста, а затем сажусь на пол, глядя на палочки так, будто они лично меня обидели.
У меня есть 30имплантат. Мы всегда пользовались презервативом. Я не могу быть беременна.
Когда все три теста показывают положительный результат, я сдуваюсь, и глаза слезятся. Каждый результат отлично виден, даже сквозь моё затуманенное зрение.
Я беременна. В животе что-то шевелится, но не в хорошем смысле. Это тревога, а не бабочки.
Меня охватывают страх и неуверенность, но через мгновение я обнаруживаю, что под ними скрывается тихая, почти застенчивая надежда. В течение многих лет я верила, что это невозможно. И всё же вот я здесь. Это похоже на чудо.