— Как дела у семьи?
Она пожимает плечами. — Хорошо. Хадсон проводит большую часть времени, играя со своей лучшей подругой Майей. Хантер в свободное время строит домик на дереве. — Она быстро поглядывает на меня, теребя подол своей футболки. — И я уверена, что ты уже знаешь о том, что Стори приняли в престижную балетную труппу.
Чёрт. Я понятия не имел, но не говорю об этом Райли.
— Она строит планы и готовится ко всем изменениям, которые это принесёт. Пайпер… Пайпер. Заботится обо всех. Она также открыла в себе любовь к цветам, так что, пока я была там, много времени проводила в саду.
Как я мог ничего об этом не знать?
Потому что ты уже несколько месяцев живёшь в своих мыслях, — говорит мой внутренний голос. Ты едва замечаешь, что происходит у тебя под носом, не говоря уже о том, что происходит на другом конце страны.
— Хорошо знать, — бормочу я.
Она поворачивается на стуле, глядя на меня. — Ты не имел ни малейшего представления ни о чём из этого. — Это утверждение, а не вопрос.
У меня скручивает живот, и желчь подступает к горлу.
— Да. Я был… слишком сосредоточен на себе и своих собственных проблемах.
Она отводит взгляд и кладёт руки на колени.
Вина обрушивается на меня, от чего у меня мурашки по коже. Я уже должен был привыкнуть к таким чувствам, но они по-прежнему наполняют мой рот горечью. Справиться с горем трудно, но это не повод игнорировать людей, которые мне дороги. Конечно, я помогаю Инес, так что я не совсем безнадёжен, но относиться к своей семье как к чему-то второстепенному — это ненормально.
Я не заслуживаю их заботы и внимания.
Я просто бесполезен.
Она кашляет, вырывая меня из раздумий. С закрытыми глазами она откидывает голову на спинку сиденья и медленно дышит. Несколько дней назад она упомянула, что плохо себя чувствует, но я так и не потрудился проверить, как у неё дела.
Чёрт.
— Как ты, Рай? Всё ещё плохо себя чувствуешь?
Она сглатывает, и её тонкая шея слегка подёргивается. — Я в порядке.
— Ты уже оправилась от пищевого отравления?
— Ага. — Она опускает подбородок, но не смотрит на меня.
Меня пронизывает лёгкое облегчение. — Хорошо. Болеть в отпуске — это ужасно.
Она не отвечает, и когда тишина начинает душить меня, я спрашиваю о Стори и её планах на осень. Может, разговор о балете сделает атмосферу между нами более сносной.
Через несколько минут я понимаю, что ошибся.
Она рассказывает, как будут проходить дни Стори, упоминая домашнее обучение и изменение планов относительно колледжа. С каждым словом она становится всё более отстранённой, закрытой, как будто предпочитает говорить о чём угодно, только не об этом. Почему?
Вопрос, который давно вертится у меня в голове, становится всё громче: что заставило её бросить балет?
Может быть, однажды она доверится мне настолько, что расскажет.
Но кого я обманываю? Я — последний человек, которому она должна доверять.
— Я отнесу твой чемодан в твою комнату, — говорю я ей, как только мы выходим из лифта.
— Не нужно. Я сама его отнесу. — Она берётся за ручку и направляется к гостевой комнате.
Блять. Её странное поведение, эта напряжённость — беспокоят меня.
— Как насчёт ужина? — кричу я ей вслед. — Я приготовил макароны с сыром.
— Звучит отлично. — Не успеваю я ответить, как она закрывает дверь своей спальни.
Когда она наконец выходит на кухню, на ней свободная белая футболка и синие шорты. Волосы у неё больше не заплетены, а просто собраны в неаккуратный пучок на макушке. Тёмные круги под глазами выглядят ещё более заметными в свете моей кухни.
— Садись, — киваю я в сторону барной стойки. Её молчание заставляет в моей голове зазвучать тревогу. Я сглатываю комок, образовавшийся в горле, и ставлю на стол две тарелки. — Что хочешь выпить? Пиво? Или газировку?
Она смотрит на меня, её голубые глаза тусклые. — У тебя есть яблочный сок?
— Да. Один стакан яблочного сока, сейчас принесу.
Пока мы едим, она молчит, устремив взгляд на свою тарелку. Каждый раз, когда я пытаюсь завязать разговор, она отмахивается одним-двумя словами.
Меня охватывает беспокойство. Моё колено так сильно подпрыгивает, что несколько раз ударяется о стол.
Я больше так не могу.
Я с грохотом бросаю вилку на тарелку и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Что такое?
Она кривится, по-прежнему не глядя на меня. — Хейден, пожалуйста.
— Нет. Скажи мне, что случилось. — Я наклоняюсь вперёд, пытаясь поймать её взгляд. — Пожалуйста, Рай.