Она поправляет кулон, и я прищуриваюсь, глядя на него. Кажется, я его раньше не видел. Это маленький голубой цветок с крошечными бриллиантами по краям. Это незабудка?
— Что-то новенькое? — Я киваю в сторону её шеи.
— Это от Насти. Она знает, как я люблю незабудки, поэтому попросила свою сестру купить его для меня в Минске.
— Можно? — Я протягиваю руку, но останавливаюсь в сантиметре от её шеи. — Я видел такие цветы, когда мы были в турне по Европе. У тебя глаза того же цвета.
Её великолепные голубые глаза загораются, когда она наклоняется, подтягивая кулон к себе, чтобы я мог рассмотреть его поближе. Каждый лепесток цветка мягко изгибается, словно под лёгким ветерком. В центре золотая бусина идеально контрастирует с голубой эмалью и маленькими бриллиантами вокруг неё. Это элегантно и красиво, и идеально подходит Райли.
— Я запомню, что это твои любимые.
Она слегка фыркает, словно не верит мне.
Стиснув челюсти, я заставляю себя не спорить с ней, не оправдываться. Она мне не доверяет, и я не могу её винить. Мне придётся потрудиться, чтобы доказать ей, что она может на меня положиться.
— На самом деле я люблю практически любые цветы. У меня дома всегда стоит букет. — Она теребит кулон. — Но синие цветы — мои любимые.
Я откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь ей. — Неудивительно. Богиня цветов и всё такое.
Она тихонько смеётся. — Богиня цветов?
— Ага. — Я наклоняюсь вперёд и понижаю голос. — Персефона тебе ни в чём не уступает.
Она моргает, и воздух между нами меняется, становится густым.
— Ты же знаешь, что она была не только богиней цветов, да? Она была богиней весеннего роста.
— И королевой подземного мира тоже. — Я приподнимаю бровь и ухмыляюсь.
Она закатывает глаза, хотя уголки её губ поднимаются в улыбке. Затем она проверяет телефон и прочищает горло.
— Нам лучше пойти. Мне нужно забрать свои вещи из твоей квартиры, прежде чем я встречусь с Настей на обед.
Острая боль пронзает моё сердце, и во рту появляется горький привкус. Вся игривость исчезает. Мне не нравится, что она уходит, но я должен уважать её желания.
Поэтому я встаю, беру обе наши чашки и провожаю её до машины.
Прошла неделя с нашего визита к доктору Беллу, неделя с тех пор, как я в последний раз видел Райли.
Мы переписывались, но не более того, и я сгораю от желания увидеть её. Поэтому я умолял её пообедать со мной сегодня днём.
В десять часов на моём телефоне загорается имя Гленна. Я не в настроении и хочу допить кофе, поэтому подумываю оставить звонок на голосовую почту. Но, вздохнув, я отвечаю: — Привет.
— Новость просочилась. — Слова Гленна остры, они пронзают меня, как нож, разрезающий торт.
Мой пульс учащается. — Какая новость?
— О беременности.
Каждый мускул в моём теле напрягается. Я сглатываю подкатывающую к горлу желчь. — Что-нибудь о матери?
— Пока нет.
Эти два слова заставляют мою голову кружиться. СМИ не давали покоя после самоубийства Оуэна, и я знаю, что эта новость будет как чёртова взрывная волна.
— Я пришлю тебе письмо со списком СМИ, которые будут освещать эту историю, — продолжает Гленн. — Приготовься, Хейд. Папарацци будут преследовать тебя, и если они узнают, кто эта девушка, они не оставят в покое и её.
Райли…
Я запускаю пальцы в волосы и дёргаю их у корней. Это чёртов кошмар. Она не хочет внимания. Она хочет избежать публичности. Одна только мысль о вспышках фотоаппаратов в её лице заставляет меня хотеть пробить кулаком стену.
— Я разберусь с этим, — выдавливаю я, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Я ни за что не буду ждать нашего обеда. — Спасибо.
— Если что-то понадобится — просто дай мне знать.
Я вешаю трубку, не попрощавшись, и звоню Уайатту, шагая по гардеробной, словно запертое в клетке животное.
— Привет. Как быстро ты сможешь встретиться со мной в подземном гараже?
— Через пятнадцать минут.
— Хорошо. Пожалуйста, обходи главный вход стороной. Пресса, наверное, уже рыщет поблизости.
— Да, сэр. — Уверенность в его голосе помогает мне вздохнуть с облегчением. Я доверяю этому парню свою жизнь. Я не могу сосчитать, сколько раз он спасал меня от нежелательного внимания.
Я надеваю чёрную толстовку с капюшоном и кепку, а затем спускаюсь на лифте в гараж, где Уайатт уже ждёт. Гул внедорожника вибрирует во мне, пульс колотится. Как только я скольжу на заднее сиденье, он оглядывается через плечо, оценивая меня своими тёмно-карими глазами.