— Более или менее. Хотя мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть жить с тобой.
— Но мы же жили вместе и раньше.
— Не совсем, — говорит она. — Я просто останавливалась у тебя. Это было скорее гостевание. — Она указывает на прихожую, где мы с Грантом сложили шесть коробок. — Теперь мне нужно придумать, как уместить всю мою жизнь в твоей гостевой комнате.
Я фыркаю. — Чепуха. Можешь ставить свои вещи где угодно.
— Ты можешь пожалеть об этих словах, когда увидишь, сколько я привезла.
— Малышка Рай, я помогал тебе паковать вещи. Поверь, я знаю.
Она хихикает. — Но ты ушёл, пока мы не закончили. Ты даже не представляешь, сколько хлама я привезла.
Я смеюсь, вытягивая руки вперёд в знак капитуляции. — Понял. А как ты относишься к тому, чтобы позже пригласить Настю с мужем на ужин?
Её глаза расширяются, и она не моргает. По-моему, это смесь растерянности и надежды.
Только сейчас я осознаю, как звучит это предложение. Так обычно поступают пары со своими друзьями, а мы не пара. Мы просто друзья. Друзья, которые вместе ждут ребёнка.
Чёрт, даже это звучит нелепо.
— Конечно, никакого давления.
— Спасибо. — Её губы кривятся в улыбке. — Грант согласился бы, не дав Насте даже времени подумать. Он большой поклонник «Саботажа».
— Хорошо знать.
Мы замолкаем. Момент становится немного неловким, в основном потому, что я погружён в свои мысли. Я хочу показать ей, что я рядом, что не буду скрывать от неё секретов.
Поэтому я беру в пальцы прядь её голубых волос и набираюсь смелости, чтобы открыться.
— Я знаю, мы могли бы придумать другой способ уберечь тебя от папарацци, но я действительно считаю, что переезд ко мне — лучшее решение. Если нас не будут видеть вместе, ты будешь просто ещё одним человеком, живущим в этом доме. — Я смотрю ей в глаза, чувствуя, как у меня поднимается температура. — После смерти Оуэна я до смерти боюсь, что пропущу важные знаки. Я не хочу снова оказаться не рядом, когда кто-то во мне нуждается. Если ты заболеешь, я хочу позаботиться о тебе. Если тебе страшно, я хочу держать тебя за руку. Если у тебя нет настроения со мной разговаривать или ты просто хочешь побыть в тишине — я должен это знать. Я не могу рисковать, оставаясь в неведении. Я не могу рисковать, отмахнувшись от чего-то, а потом потеряв и тебя тоже.
— Спасибо, Хейд. Это много значит для меня. — Она накрывает мою руку своей на спинке дивана. — Ты расскажешь мне, что случилось с Оуэном? Ты винишь себя, но я не понимаю, почему.
— Я даже не знаю, с чего начать. — Я опускаю голову и потираю затылок, слова на вкус как свинец. — Это не было так, что однажды он просто… решил. Это нарастало — тихо, медленно. Оуэн так любил Инес. Она была его королевой, любовью всей его жизни. Их отношения были идеальными. Она была фотографом группы, поэтому путешествовала с нами. Быть свидетелем их любви было одной из величайших радостей. Но когда родился Санти, Оуэн изменился. Он стал тише и всегда казался уставшим. Сначала я думал, что это из-за переутомления — гастроли, запись альбома, бессонные ночи с ребёнком. Но потом он говорил такие вещи, как: «Иногда мне кажется, что вся эта семейная жизнь — не для меня». Он смеялся, пытался отмахнуться от этого, но эти слова застряли у меня в голове. Через неделю он рассказал мне, как он возмущён собой за то, что вообще так подумал, ведь он любил Инес и Санти. Большую часть времени он был рядом с ними обоими. Он был хорошим отцом, играл со своим маленьким сыном и читал сказки перед сном. Но бывали мрачные дни. Я находил его одного, в углу студии, с пустым взглядом. Он сказал, что думал, будто сломался. Что иногда, когда Санти обнимал его, он ничего не чувствовал.
Райли гладит мои пальцы, и тепло её руки успокаивает меня, даёт мне силы продолжать.
— Когда он так говорил о своём сыне, о своей семье, я думал, что он просто устал. Наша жизнь была цирком круглосуточно. Такое давление тяжело переносить. Он замыкался в себе. Он был отстранённым. Я пытался поговорить с ним. Когда я предложил ему обратиться к психологу, он не разговаривал со мной две недели. В конце концов я перестал на него давить. Я был рядом, когда он нуждался во мне, или так мне казалось. Я не говорил об этом с Инес, потому что боялся, что ей будет больно, если она узнает, что говорил Оуэн. Я боялся, что это разрушит их семью.
— Ты поступил так, как считал нужным, — шепчет Райли, переплетая свои пальцы с моими. — Ты пытался помочь.