— Я отправил это Инес и попросил Гленна отправить это и родителям Оуэна тоже.
Боковым краем вилки я отрезаю кусочек омлета. — Почему ты сам не отправил это его родителям?
— Они больше со мной не разговаривают.
Я резко откидываю голову назад, и у меня сжимается сердце. — Что ты имеешь в виду?
— Мама Оуэна как бы обвинила Инес в его смерти. Очевидно, я был не единственным, с кем он делился своими чувствами. Он немного открывался и маме, но я видел его каждый день. Он рассказывал мне и о плохом, и о хорошем. Не раз он говорил мне, как ужасно ему от тех негативных мыслей, которые душили его. Но его мама слышала только плохое, поэтому она решила, что Инес его не поддерживала, что она подтолкнула его к этому. — Он опускает голову. — Горе делает нас нерациональными, но независимо от того, хотела она этого или нет, это ранило Инес. А когда мама Оуэна настояла, чтобы Инес и Санти переехали в Лос-Анджелес, чтобы они могли быть ближе друг к другу… Инес сказала «нет». Когда я отказался пытаться её уговорить, я оказался в чёрном списке родителей Оуэна.
— Я даже представить не могу, каково это было. Они оба страдают, оба скорбят, и вместо того, чтобы поддерживать друг друга… — Я качаю головой. — Хотя, наверное, это не должно меня удивлять. Это очень похоже на то, что случилось с мамой с семьёй отца Пайпер.
Тепло его взгляда проникает в меня. Наша связь такая естественная, такая лёгкая. Он тоже это замечает?
— Хочешь послушать альбом после завтрака? — тихо спрашивает он.
— Конечно. — Я киваю.
Когда мы заканчиваем, он убирает посуду.
— Есть планы на сегодня?
— Не особо. — Я допиваю сок и ставлю стакан на стол. — Думала, сбегаю за продуктами.
— Правда? — Он ставит одну тарелку в посудомоечную машину, потом другую. — Я только что наполнил холодильник.
— Мне очень хочется клубничного мороженого. И ещё чего-то — пока не знаю чего. У меня очень хаотичные прихоти.
— Дай мне одеться, и я… — Он тихо рычит. — Я даже не могу пойти с тобой. Что за нахуй.
Я опираюсь локтями на столешницу и кладу подбородок на ладони.
— Да, сейчас мы никуда не сможем пойти вместе. — Я вздыхаю. — Мы как бы заперты.
Он ставит кружку в посудомоечную машину и прислоняется к столешнице.
— Я знаю, что сейчас это кажется невозможным, но всё успокоится. И у нас есть Уайатт. Если он будет за рулём, мы сможем ездить вместе. Просто нужно выезжать через подземный гараж.
— Это не совсем решает проблему, — я наклоняю голову набок. — Конечно, мы можем уехать вместе, но мы не можем нигде появляться. По крайней мере, нигде в общественных местах.
Он вздыхает, опуская плечи. — Лейбл скоро объявит о выходе нашего нового альбома. Это отвлечёт внимание от беременности.
— Я думаю, ты ошибаешься, — я сжимаю кулон на шее. Моё дыхание учащается. — Я уверена, что это только разожжёт их любопытство.
— Рай…
— После анонса альбома будет ещё хуже. Я окажусь во всех блогах о светской жизни. Все будут говорить обо мне. Какая я неудачница… какая трусиха… — Воздух болезненно врывается в мои лёгкие и вырывается из них. Чёрт, это плохо, совсем плохо.
— Эй. — Его голос звучит мягко, когда он подходит ко мне поближе. — Посмотри на меня, Рай.
Я заставляю себя сосредоточиться на нём, хотя всё тело у меня дрожит. Он наклоняется надо мной, а затем крепко и тепло обнимает, проводя рукой по моей спине. Его запах и тепло кожи манят меня. Я прячу лицо у него на груди.
— Всё будет хорошо. Я здесь ради тебя, и всегда буду, — шепчет он. — Я не позволю никому тебя обидеть. Пусть, блять, попробуют, Рай. Просто пусть, блять, попробуют. Если кто-то хоть рот откроет, я засужу его.
Я всхлипываю. — Нельзя судиться с людьми за то, что они говорят правду.
— Какую правду? — Он отстраняется, вглядываясь в мои глаза. — Ты не неудачница. Ты не трусиха. Преследовать свои мечты требует много мужества, но ещё больше мужества требуется, чтобы уйти, когда ты несчастна. — Нежно он обхватывает моё лицо ладонями, смахивая слёзы большими пальцами. — Ты феноменальна, Малышка Рай. Пожалуйста, запомни это.
Каждое слово проникает прямо в моё сердце, в этот маленький орган надежды, который не может перестать мечтать об этом мужчине. Который продолжает надеяться и верить.
С тем, как он смотрит на меня сейчас? С его тёплыми зелёными глазами, мягкой улыбкой? Я никогда не смогу забыть его. Он был моей первой влюблённостью. Моей первой неразделённой любовью.
Хейден Хейл — лучший друг моей сестры. Брат её мужа. Отец моего ребёнка.