Вчера вечером, когда я перед сном листала ленту в поисках плохих новостей, я увидела пост, в котором высказывались предположения, что бывшая девушка Хейдена, аргентинская актриса, является матерью его ребёнка. Комментарии вызвали у меня тошноту. Некоторые были злыми, но многие надеялись, что это правда, потому что «она такая же потрясающая, как и он. Их ребёнок был бы самым красивым ребёнком в мире».
Естественно, сегодня утром я проснулась в ещё худшем настроении, чем обычно, как раз к визиту на одиннадцатой неделе беременности.
Я выхожу из дома раньше Хейдена и незаметно сажусь в такси, легко обходя толпу. Когда накрывает знакомая волна тошноты, я сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы её перебороть. Лучше не думать о том медийном цирке, который развернулся вокруг его жизни.
Доктор Белл тепло приветствует меня, когда входит в кабинет. Затем она переходит к делу, задавая мне соответствующие вопросы. Я быстро отвечаю на все стандартные вопросы: да, я принимаю лекарства каждое утро натощак. Да, иногда у меня бывает утренняя тошнота. Да, в целом я чувствую себя хорошо; я лишь немного более уставшая, чем обычно. Да, моё настроение меняется как маятник, и это действует мне на нервы.
Как только она заканчивает с вопросами, я задаю свой. Может, это глупо, но я хотела спросить об этом с самого первого визита.
— И… э-э, а как насчёт секса? Это безопасно?
— Да. — Она кивает. — Если позже не обнаружится каких-то конкретных осложнений, интимная близость абсолютно безопасна. Прислушивайтесь к своему телу, общайтесь с партнёром. Ваша беременность протекает хорошо.
Я киваю, и облегчение развязывает узел в груди. Хотя слово «партнёр» оставляет во рту горький привкус.
Хейден — не мой партнёр. Точка.
Он появляется как раз в тот момент, когда эта мысль проносится в моей голове, одетый в белую футболку и тёмно-синие джинсы. В последнее время он одевается в более светлые, яркие цвета. Долгое время он носил только чёрное.
Слегка запыхавшись, с кепкой в руке, он улыбается. — Извини. Застрял в пробке. — Он останавливается рядом с кушеткой и внимательно смотрит на меня. — Всё в порядке?
Я киваю. Когда я уходила, он разговаривал по телефону. Честно говоря, я не была уверена, что он успеет, но он успел. Ради меня, ради нас. Он здесь, как и обещал.
— Как раз вовремя, мистер Хейл, — улыбается доктор Белл. — Готовы послушать сердцебиение вашего малыша?
— Да. — Я украдкой смотрю на него.
Его челюсть сжата, а плечи напряжены так, что я не могу понять, почему.
Когда она прижимает 31допплер к моему животу, комната наполняется звуком галопирующего сердцебиения. Моя грудь почти разрывается от счастья. Каким-то образом этот момент делает нашу ситуацию реальной. Как будто всех предыдущих тестов и анализов крови было недостаточно, чтобы заставить меня поверить, а теперь я слышу это: внутри меня есть жизнь. Маленькая девочка или маленький мальчик. Честно говоря, мне всё равно. Я просто счастлива, что ребенок мой.
Беспокойство Хейдена исчезает. Его тёмно-зелёные глаза ярко сияют, губы приоткрыты от удивления. Я не знаю, что происходит у него в голове, но он выглядит так, будто его мир перевернулся, как будто этот момент сделал мою беременность и его грядущее отцовство реальными и для него. Я беру его за руку и сжимаю её, молча давая ему понять, что я здесь. Он сжимает мою руку в ответ, затем поднимает её и прижимает к своим губам.
— Сердцебиение сильное. Около ста шестидесяти пяти ударов в минуту, что вполне в норме, — говорит доктор Белл, выключая допплер. — Увидимся снова примерно на пятнадцатой неделе. На том приёме мы снова проверим уровень гормонов щитовидной железы.
Хейден прочищает горло. — Когда мы узнаем пол ребёнка?
Доктор Белл улыбается. — Мы проведём анатомическое сканирование где-то между восемнадцатой и двадцатой неделями. Тогда вы сможете узнать пол ребёнка, если захотите.
— Спасибо. — Он кивает, его щёки слегка краснеют.
— А пока, мисс Эванс, продолжайте принимать лекарства и витамины, — говорит доктор, — и позвоните мне, если заметите что-то необычное. Вы отлично справляетесь.