Она была для Райли как мама, когда они росли. Она всего на пять лет старше, но из-за того, что их мама была очень занята, Пип часто присматривала за своей младшей сестрой. Это означало, что я тоже проводил с ней много времени. Пайпер доверила мне Райли, а я её обидел.
— Не была уверена, что у тебя хватит смелости позвонить мне, — говорит Пайпер, когда наконец берёт трубку. Её лицо напряжено, печально. Судя по виду за её спиной, она находится на своём заднем дворе.
— Я тоже не был уверен.
— Ты мой лучший друг, — вздыхает она. — Были дни, когда ты был единственной причиной, по которой я продолжала жить. Ты — моя семья, и я люблю тебя. — Отведя взгляд, она сжимает дрожащие губы. — Но ты причинил боль Райли… Ты причинил боль моей младшей сестре. — По её лицу текут слёзы. — Я даже не знаю, как на тебя сейчас смотреть.
Я сглатываю желчь, поднимающуюся по пищеводу, и во рту появляется горький привкус.
— Я тоже не знаю, как сейчас на себя смотреть. — Я прижимаю ладонь к глазу. — Всё, что я вижу, — это её, в каждом гребаном углу этого места. Я слышу её голос в каждой комнате. Без неё мой пентхаус пуст, тёмен и чертовски мрачен.
— Я поговорила с ней, — бормочет она. — Она рассказала мне, как вы двое оказались в этой ситуации. Она сказала, что есть вещи, о которых ты со мной не говоришь. Об Оуэне и его смерти. Она отказалась рассказывать мне подробности, потому что, что бы ты ни сделал, она не хотела предать твоё доверие. — Она всхлипывает. — Так что, ради всего святого, поговори со мной, Хейд.
В животе у меня зарождается слабая искра надежды. Что бы ни случилось, Райли решила сохранить мои секреты. Она слишком хороша для меня.
С тяжёлым сердцем я сползаю на пол, прижимаясь спиной к дивану, и начинаю говорить. Хотя это пугает меня, я рассказываю Пайпер всё.
К тому времени, как наступает ночь, тишина становится невыносимой. В моём доме даже пахнет Райли. Каждая тень шепчет её имя. Я лежу в постели, глядя в потолок, и кажется, что проходят часы. Сон не приходит.
В два часа я одеваюсь, беру ключи и сажусь за руль. На этот раз не без цели — я точно знаю, с кем хочу поговорить.
На кладбище тихо. Даже спокойно. Но чем ближе я подхожу, тем сильнее сжимается грудь. Дышать тяжело, и к тому моменту, когда я останавливаюсь перед надгробием Оуэна, я весь в холодном поту.
Мой лучший друг.
Он бы меня понял. Он бы знал, что сказать. Он бы подсказал, что делать.
Я опускаюсь на колени на траву.
— Привет, дружище. Давно не виделись. Прости, что не навещал тебя чаще… — Я опускаю голову и дышу, стараясь справиться с болью в груди. — Я ловлю себя на том, что разговариваю с тобой, желая, чтобы ты был со мной. А с выходом альбома я скучаю по тебе больше, чем когда-либо. Хотел бы, чтобы ты был здесь и пережил это вместе с нами. Мы уже выпустили песню «Сила в тебе», и фанатам она очень понравилась. Все только и говорят о твоём голосе и твоей игре на гитаре, — бормочу я, и голос у меня срывается. — Я скучаю по тебе. Мне не хватает наших совместных моментов в студии, когда мы импровизировали, когда я играл на фортепиано, а ты пел колыбельную, которую написал для Санти. Твой мальчик замечательный, и то, как он любит Инес, — это нечто. Уверен, ты им гордишься. — Закрыв глаза, я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Он умный ребёнок, и я обожаю проводить с ним время. Он так сильно напоминает мне тебя. Я навещаю их, когда могу, и надеюсь, ты знаешь, что я всегда буду рядом с твоей семьёй… потому что они — и моя семья тоже.
Я прижимаю ладонь к его камню.
— Я тоже стану отцом. Я слышал сердцебиение своего ребёнка, и эмоции, которые нахлынули на меня? Клянусь, я никогда не испытывал ничего подобного. Это как будто самая прекрасная мелодия застряла у меня в голове. Я уже люблю этого ребёнка. Мальчик или девочка… какая разница. Я буду любить его вечно. — Я сгибаюсь пополам, и из меня вырывается рыдание. — Я облажался, чувак. Я потерял Райли, и это моя, блять, вина. Это пиздец как больно. Ничто раньше не причиняло мне такой боли… Как будто моё сердце вырвали из груди. — Я вдыхаю воздух, не утруждая себя тем, чтобы вытереть слёзы с лица. — Я не мог держаться от неё подальше. Я жаждал её, как утопающий жаждет воздуха. Как будто я не могу жить без неё. Она — первая девушка, которую я когда-либо любил, и я, чёрт возьми, оттолкнул её, так и не сказав ей, что на самом деле чувствую. Я боялся, что совершу ошибку и потеряю её. Я не хотел рисковать, поэтому вёл себя как трус и всё равно потерял её. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы у нас всё получилось. И не из-за ребёнка. Она — всё для меня. — Я прижимаюсь лбом к его надгробию. — Что мне делать, чувак?