Тихо раскатывается гром, звук пронизывает меня насквозь. Затем падают первые капли. Я поднимаю глаза, дождь брызгает мне на щёку, потом на лоб. Через несколько минут дождь полил как из ведра. Я промок насквозь, волосы прилипли ко лбу. Капли дождя тяжёлые, холодные и безжалостные, но я улыбаюсь. Я могу думать только о Райли и о том, как сильно она любит дождь.
Я встаю, запрокидываю голову назад и вытягиваю руки. Клянусь, я слышу голос Оуэна в стуке дождя.
— Это твой способ сказать мне, чтобы я перестал быть трусом? — шепчу я. — Чтобы я боролся за неё?
В ответ по небу пронзает молния. Я знаю, что это Оуэн говорит мне бороться за неё, бороться за своё будущее.
И когда я наконец ухожу, я полон решимости. Одежда прилипает ко мне, но я не чувствую холода. Сердце горит в груди. Горит из-за неё. Ни за что, блять, я не сдамся.
Мне понадобилось два дня, чтобы убедить Райли встретиться со мной на обеде. Сначала она была против этой идеи, отказывалась возвращаться в пентхаус и слишком переживала из-за папарацци, чтобы встретиться на публике. Поэтому я попросил Ти Джея об одолжении, и он с радостью организовал для нас частный обед в «Алхимии».
Сначала мы просто едим и ведём беседу. Она рассказывает мне о своих днях, а я — о своих. Мне было спокойно и легко, но я пригласил её не для этого.
— Прости, Райли, — мой голос звучит ровно, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди. — Прости, что подвёл тебя. Прости, что заставил тебя почувствовать, будто ты мне не нужна, будто я не готов рискнуть всем ради тебя и нашего ребёнка. — Она пристально смотрит на меня, прищурив глаза. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — продолжаю я. — Я уже решил начать ходить к психологу. Я хочу стать лучше. Я хочу исцелиться. Я хочу исправить себя. Ради тебя, ради нашего малыша… и потому что я не хочу больше так жить.
Её плечи слегка расслабляются. — Психолог — это хорошая идея. Я хотела…
— Малышка Рай, я был бы полным придурком, если бы позволил тебе это сделать. — Я протягиваю руку через стол и накрываю её ладонь своей. — Ты никогда не должна была чувствовать, что исправлять меня — это твоя обязанность. Это несправедливо. Это неправильно. — Её пальцы напрягаются под моими, и моё сердце замирает. — Правильно то, — тихо говорю я, — что ты для меня — источник мотивации. Причина, по которой я хочу чего-то большего, чем просто выживание. Но что касается работы? — Я прижимаю ладонь к груди. — Это — моя ответственность.
Она выдыхает, на мгновение отводя взгляд. — Я уже слышала от тебя прекрасные слова, — тихо говорит она. — Мне нужно увидеть, что ты выберешь это, когда станет трудно.
— Ты увидишь, — отвечаю я без колебаний. — У меня уже назначена первая сессия на понедельник. И на этот раз я не сбегу.
Она сжимает губы, пристально глядя на меня, и это заставляет меня говорить дальше, чтобы напомнить ей, что я сделаю для неё всё, что угодно.
— Пожалуйста, помни, — добавляю я, — что бы тебе ни понадобилось, я всегда на связи.
Она долго изучает меня. Затем слегка улыбается. — Дела говорят громче слов, Хейд.
— Тогда позволь мне доказать это, — говорю я. — Позволь мне доказать, что я говорю серьёзно. Я буду делать это каждый день.
На этот раз её улыбка становится шире, а взгляд — мягче. Позже, когда мы выходим из ресторана, я чувствую себя более обнадёженным, чем за последние несколько дней. Теперь я знаю, что ничего не потеряно.
Месяц спустя
Моя бурная жизнь стала ещё более насыщенной после выхода альбома. Я действительно начал ходить на сеансы психотерапии, потому что хотел поправиться — не только ради себя, но и ради Райли и нашего ребёнка. Я знал, что сам с этим не справлюсь. Пока что всё идёт хорошо. Разговоры с доктором Мартином о моём горе и страхе перед обязательствами очень помогли. Терапия также снимает часть напряжения, которое я испытываю из-за того, что лейбл подталкивает нас вернуться в турне. Я знаю, что не могу. Я не готов. Это должно было быть перерывом, но мои дни полностью заняты продвижением нового альбома.
Я выкладываюсь на полную, потому что этот альбом — дань уважения Оуэну, и я хочу, чтобы он имел успех, но ни за что на свете я не поеду в турне и не оставлю Райли одну. Пусть все идут на хрен, если думают, что я на такое пойду.
Услышав её голос на другом конце провода, моё сердце немного успокаивается.
— Привет, Рай. Как ты?