- А ведь я побывала в королевстве нашего отца, - и грустная улыбка тронула ее губы.
- Да что ты! – ахнули девочки.
- Да. Надо плыть очень-очень далеко на большом и крепком корабле, больше в те земли никак не добраться. То королевство лежит на другом континенте.
- Мама жива? – быстро спросила Элис.
- Нет, - покачала головой Хейлика. – Скорее всего, нет, - уточнила она. – Зато, оказывается, у нас был брат! – радостно сказала она. – Он родился уже после того, как мы уплыли. И та династия, которую он основал, до сих пор правит в этом королевстве. Он прожил очень долгую, по человеческим меркам, жизнь. А еще… - Хейлика замолчала, желая пробудить любопытство сестренок.
- Что «еще», говори! – немедленно потребовали обе.
- А еще с нашей родины я привезла вам подарки. Не поверите, они предназначались лично для нас и были оставлены на хранение потомкам нашими родителями. Мама и папа знали, что кто-то из нас вернется.
- Почему, - задыхаясь от гнева, закричала Эмбер, - ты нас с собой не взяла?! Мы тоже хотели бы увидеть нашу родину!
- Девочки, не обижайтесь. Я поехала туда от отчаяния, - тихо сказала Хейлика. – Но я ни секунды не жалею, что так поступила. – Быстро закончила она. – Представляете, в королевской сокровищнице хранились вещи, которые, согласно, завещания, должны были быть отданы одной, двум, или трем девушкам, имена которых Хейлика, Эмбер и Эллис. А чтобы никакие мошенники не воспользовались этими сведениями, те вещи были помещены в магическую шкатулку, которую может открыть капля нашей крови. Я доказала наследникам нашего брата, что имею право на эту шкатулку и привезла ее сюда, не открывая. Сейчас мы все вместе посмотрим, что там внутри, и…
- Ты до сих пор не открыла эту шкатулку? – перебила ее Эмбер, пораженным голосом. – Я бы ни за что не удержалась!
- Нет, не открывала. Мне хотелось, чтобы это мы сделали вместе, - с этими словами, Хейлика достала маленький ключик, вставила его в скважину и распахнула крышку. В шкатулке было три медальона, на которых были выгравированы буквы «Х», «Э» и «Э». Медальон с буквой «Х», Хейлика взяла себе, два других протянула сестрам. В одном оказался портрет их матери, в другом – отца, в медальоне Хейлики мама и папа были нарисованы вместе. Все трое замерли, рассматривая дорогие лица, на время, забыв обо все на свете. Потом более дотошная Эмбер вдруг прочла витиеватую надпись внутри медальона «Моей дочери Эмбер», - было написано рукой отца, точно такая же надпись, только сделанная рукой матери, адресовалась Эллис.
- Слушай, Хейлика, - подозрительно сказала Эмбер, - а как ты догадалась, что этот медальон принадлежит мне, а этот Эллис, на них же, на крышке, были выгравированы одинаковые буквы «Э»? - Хейлика не отвечала, отвернувшись к озеру, но Эмбер уже не нужен был ее ответ, она и сама догадалась. – Ты открывала шкатулку! – торжествующе закричала она. – Открывала без нас?! – ее голос зазвенел от обиды.
- Ты, что совсем дура? – разозлилась Хейлика. – А если бы в этой шкатулке лежало письмо мамы, в котором она говорила бы, что будет нас ждать в лесу или в горах, сколько бы лет ни прошло, и я узнала бы об этом только сейчас?! Да я бы никогда себе этого не простила!
- Прости! - бросилась Эмбер на шею Хейлики, заставив ту незаметно поморщится от боли. – Прости! Я точно дура, ты все правильно сделала.
- Смотрите тут письма! – ахнула Эллис, быстренько исследуя шкатулку, пока сестры обнимались.
- Это не совсем письма, - сказала Хейлика. – Это больше похоже на страницы дневника, словно мама писала их, чтобы облегчить боль от расставания с нами… Плотно прижавшись друг к другу женщины начали читать, написанное мамой много-много лет назад.
… «Девочки, простите меня! Простите меня за то, что бросила вас. Простите, простите. Мне так больно думать об этом, но я не могла поступить по-другому! Не могла. Возможно, когда-нибудь вы прочтете эти строки, и я хочу, чтобы вы поняли меня. Вы уже взрослые женщины, теперь вы другими глазами посмотрите и оцените мой поступок. Хейлика, как я надеюсь на тебя! Защити сестричек… хотя тебе самой только седьмой год. Что я наделала!
Но понимаете, когда мы все вместе приехали в порт и должны были сесть на корабль, я узнала, что жду ребенка и это должен был быть мальчик. Ему нечего было делать в землях долгоживущих, разве что только страдать и завидовать, ведь срок его жизни был бы очень короток, по сравнению с моей или вашими жизнями. Но не это остановило меня, а ваш отец. Знаете, когда он собирался посадить нас на корабль, я поняла по его глазам, что с нашим отъездом у него больше ничего не останется в жизни, не останется ни цели, ни смысла – ничего. И он уйдет, он не захочет жить без нас… А тут ребенок, наследник, сын. Если бы вы знали, что с ним тогда творилось, когда я сказала ему о ребенке и о том, что я не поехала с вами. Гнев, ярость… и радость. Гнев, ярость и безбрежное счастье – эти эмоции чередовались поминутно…