Тело Хейлики окружила зеленоватая дымка, которая с каждым мгновением становилась все темнее и темнее пока не стала непрозрачно черной. Потом из этого черного облака стал формироваться женский силуэт, с каждой секундой все более и более становясь похожим на Элиссабель. Вскоре ни у кого не осталось ни малейшего сомнения, что это была именно она. Эрри во все глаза смотрела на свою старшую сестру, которую никогда не видела при жизни, но с которой ее постоянно сравнивали. Женщина была невиданной красоты, это невозможно было не признать.
Черный силуэт рванулся вверх, словно желая вырваться на свободу и улететь ввысь, но потом призрачная женщина посмотрела вниз и увидела лежащее тело на камне, издала леденящий душу вой, ее пальцы превратились в длинные когти и она камнем упала на Хейлику, вгрызаясь ей в грудь и снова растворяясь в теле жертвы.
Этторн замолчал. Ритуал был закончен. Хейлика лежала без сознания, все цветы и растения не только на поляне, но и на всех ближайших клумбах превратились в черную труху. Это было Смертельное Проклятие, в этом не было ни малейшего сомнения, также, как и в том, что его наложила Элиссабель – дочь Эледии и Этторна, первая жена Элгора, мать Таллара и Эллария.
- Бедная моя девочка, - сдавленным голосом прошептал Этторн, - что же тебе пришлось перенести, если ты решилась на такое? – и он с гневом посмотрел на Элгора, требуя ответа, вот только Элгору в этот момент было не до его взгляда. Элгор не мог привести в чувство Хейлику, обморок которой, больше походил на кому. Хейлику перенесли в ее комнату, Элгор занялся ее раной, к которой Хейлика никого не подпускала, даже своего сына. Вид раны был ужасен. Она выглядела, как незаживающая язва. Омертвевшая ткань по краю, гной и воспаление. Элгор почистил раны, потом залил ее живительным эликсиром, сделанном на основе собственной крови, потом наложил мазь и мягкую повязку. Особым способом он заставил, находящуюся в беспамятстве жену, выпить целебный настой, а потом оставил ее в покое, под неусыпным наблюдением Эрла.
Он вышел из спальни жены, и только в эту секунду ощутил, тяжелую давящую атмосферу, что повисла над всем дворцом, после этого ритуала. Всем было плохо, а Этторн и Эледия просто были в растерянности. Такого поворота событий они не ожидали. Этторн собирался с триумфом и гневом смотреть на всех, кто хотел опорочить его дочь, теперь же… Нет, он не мог ненавидеть или упрекать Элиссабель. Он знал, что только черное отчаяние могло толкнуть ее на такой шаг, поэтому Этторн искал виновных. Конечно, же первым был Элгор. «Как он мог допустить, - думал Этторн, - что его жена, моя дочь была настолько несчастна? – но этот упрек Элгору сразу же разбивался о воспоминание полной растерянности на лице Элгора, когда Элиссабель неожиданно выбрала его. – Этого брака ни за что нельзя было допускать! – с тоской думал Этторн. – Во всяком случае его следовало отложить на несколько лет, пока Элгор не свыкнется с мыслью, о том, что Элиссабель его судьба, и не полюбит ее!».
Но страдал не только Этторн. Его жена – прекрасная Эледия тоже не находила себе места. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы сопоставить время, когда Элиссабель наложила это Смертельное Проклятие со временем, когда у долгоживущих перестали рождаться дети. Проклятие черпало свои силы, забирая возможность иметь детей у ее народа, и Эледия чувствовала вину, что не смогла это предотвратить, что вовремя не почувствовала, насколько ее дочери плохо, не утешила, не успокоила, не помогла ей. Но, все же, самое страшное и одновременно хорошее заключалось в том, что это Проклятие скоро будет разрушено и жизнь вернется на Земли долгоживущих, вот только вместе с жизнью не вернется ни покой, ни мир, поскольку Проклятие будет разрушено вместе со смертью Хейлики.
…Хейлика открыла глаза и ощутила, что чувствует себя настолько хорошо, что на миг даже мелькнула мысль, что Этторну и Эледии удалось снять или разрушить Проклятие. Она сладко потянулась, ощутив лишь слабую глухую боль в боку, что не шла, ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала в последние дни. Хейлика откинула покрывало, села на кровати, оглядываясь в поисках одежды. Внезапно она услышала быстрые шаги, приближающиеся к ее комнате, и быстро накинула халат, лежащий на стуле. В комнату без стука вошел Эрл и застыл неподвижной статуей, увидев маму сидящей на кровати