- Если ты спрашиваешь меня о том, была ли у меня другая женщина – то ответ нет. – Холодно и сухо ответил Элгор.
- Пап, я не об этом. – Эрл изо всех сил заставлял себя вести этот непростой разговор с отцом, если бы не жизнь мамы, то он этого бы никогда себе не позволил.
- А о чем? – Еще холоднее спросил Элгор сына.
- Я о том… была ли мама уверена в твоей любви? Была ли она уверена, что ты ее любишь сильнее… - Эрл замолчал, но Элгор и так понял, о чем хотел сказать сын. – Понимаешь, - с трудом продолжил Эрл, - если представить ревность в виде пышного ядовитого куста, то если отрубить, изрубить, уничтожить корень, возможно, погибнет и само растение? Может уничтожив причину, по которой зародилась ревность в сердце мамы, можно было бы и это Проклятие разрушить…
- Смертельное Проклятие, наложенное Преображающимся ни снять, ни уничтожить невозможно, - мертвым голосом ответил Элгор.
- А вот Эледия думает иначе! – неожиданно для самого себя закричал Эрл. – Эледия думает, что и Смертельные Проклятия можно уничтожить, надо только найти способ. Нам повезло, мы знаем, какое Проклятие лежит на маме. Знаем, что оно убивает ее, потому что ревность жила в ее сердце и до Проклятия. Так надо ту первую ревность выгнать… Ты понимаешь меня, папа? – Эрл с надеждой посмотрел в глаза отцу и впервые за последнее время увидел, как они зажглись… жизнью, что ли. В них появился свет.
- Иди за мной, - бросил Элгор и устремился к лестнице. Они быстро шли какими-то переходами, и Эрл понял, что они идут к комнате мамы. – Стой здесь, - отдал Элгор короткий приказ сыну, - никого не пускай и сам не заходи. Не заходи, чтобы ты не услышал! – жестко предупредил сына отец.
...Услышав, что дверь открывается, Хейлика с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть на вошедшего, Увидев мужа, она секунду удивленно смотрела на него, поскольку до этого дня он никогда не приходил без сопровождения Эрла и тут же ее взгляд стал внимательным, настороженным, словно у больного дикого зверя, который хоть и не может оказать достойное сопротивление, но будет драться до последнего вздоха.
Элгор холодно, без всякого сочувствия посмотрел на свою умирающую жену, потом обошел ее кровать, подошел к окну и несколько секунд молча смотрел куда-то вдаль. Тишина в комнате стала просто звенящей. Хейлика не отрывала взгляда от спины мужа, он это чувствовал, но оборачиваться не спешил. Хейлика не выдержала первой:
- Зачем ты пришел? – с трудом выговорила она. – Посмотреть на меня, умирающую… и сравнить?! – вдруг с настоящим ужасом спросила она, каким-то сверхчутьем догадавшись, что Элгор видел, как умирала Элиссабель. – Ты хотел сравнить нас? – с еще большим ужасом прошептала Хейлика. – сравнить, как умирала она, и как умираю я?! – Элгор, наконец, соизволил обернуться. Он ничего не объяснял, не оправдывался, а лишь все также холодно и внимательно осматривал лежащую жену. От этого взгляда ей захотелось заползти в какую угодно щель и спрятаться там, чтобы он не видел ее такой, но она твердо сжала губы, судорожно глотнула и почти с ненавистью посмотрела ему в глаза.
- Когда-то давно, - спокойно начал он, - ты один единственный раз спросила меня, как я относился к Элиссабель и как я отношусь к тебе. Думаю, на самом деле ты хотела спросить, кого из вас двоих я любил больше или даже не так, - усмехнулся он, - любил ли я вообще тебя или Элиссабель? Думаю, тебе сейчас самое время услышать ответ на этот вопрос. – Губы Хейлики стали белыми, а лицо серым, но она не опустила глаз, продолжая все также внимательно смотреть на мужа.– Сначала я расскажу тебе, какой была моя первая жена, - сказал Элгор и его глаза вдруг стали мечтательными, а Хейлика тихо застонала сквозь зубы. – Тебе уже говорили, что она была самой красивой девушкой на всех землях долгоживущих? - спросил он и, не дождавшись ответа продолжил: – Ее красота не была строго канонической, хотя правильность черт лица, изумляла всех. Ее сияющие глаза, ее мягкая улыбка… в Элиссабель влюблялись все мужчины, даже самые стойкие и не восприимчивые к женскому обаянию, влюблялись хоть на минуту, хоть на секунду, но влюблялись… если этого хотела сама Элиссабель. Она могла очаровать любого… - Хейлика едва сдержалась, чтобы не спросить: а тебя? Тебя она тоже очаровала? Но она не спросила. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но промолчала. Во-первых, это было понятно и так, во-вторых… она просто не хотела этого слышать, но слова душили ее, поэтому она произнесла хрипловатым голосом: