- Закрой, пожалуйста, окно, мне холодно. – Он внимательно посмотрел на нее, но створки окна захлопнул, потом снова подошел к ее постели. Хейлика чуть не закричала от отчаяния, она думала, что все его откровения на этом закончились, но похоже, что это было не так.
- Кроме природной красоты лица и тела, - продолжил Элгор, - Элиссабель была грациозна. Она могла двигаться и быстро, как смерч, и медленно, и плавно, если этого требовали обстоятельства. А еще она обладала завораживающим тембром голоса, который хотелось слушать бесконечно, наслаждаясь каждым звуком. – Чем больше Элгор говорил, тем страшнее становилось отчаяние, заполняющее душу Хейлики. Если бы она могла, она бы давно убежала, чтобы не слышать, чтобы не знать, но Элгор упрямо и жестоко продолжал говорить: - Знаешь, какие красивые у нее были глаза! Такой глубокой синевы я не видел больше ни у кого на свете. Они могли грозно сверкать, как острие кинжала, когда Элиссабель смотрела на врагов, но когда она смотрела на меня - ее глаза становились бескрайним морем, бездонным омутом, в котором светилась такая безграничная, такая всепоглощающая любовь ко мне… - Элгор внезапно замолчал, словно у него перехватило дыхание, а Хейлика, наконец, шепотом смогла выдохнуть:
- Замолчи. Пожалуйста, замолчи. Не надо. Прошу тебя, не надо. Я не хочу этого слышать, я не хочу этого знать. Я хочу умереть с надеждой, с маленькой, крохотно надеждой. Не забирай ее у меня! – слезы побежали из уголков глаз, скатываясь на подушку, но Элгор, словно не слыша ее, снова начал говорить:
- Если бы ты только знала как Элиссабель любила меня, если бы ты только знала! - его голос был тихим, но каждое произнесенное слово било Хейлику, словно кувалда. Ей стало трудно дышать, казалось, что грудь стягивают стальные обручи, но страшнее любой боли были слова, которые она слышала. - Элиссабель ловила каждое мое слово, ловила выражение губ и глаз. Мне было достаточно только нахмуриться, как для нее мерк весь свет, и она в тревоге искала причину моего недовольства. – Хейлика закрыла глаза, надеясь, что так ей станет легче слушать, слушать и понимать, насколько она была непохожа на Элиссабель. Не только по внешности, не только по воспитанию, но и по отношению с каким Элиссабель относилась к Элгору и с каким к нему относилась Хейлика. Да как она могла надеяться, что Элгор сможет ее полюбить? Как?! После Элиссабель ему больше не нужна ни одна женщина на свете! Хейлика вдруг поняла – Элгор выбрал ее, потому что она была худшей из худших, ведь он знал, он понимал, что никогда и никого не сможет полюбить после своей первой жены! Хейлика настолько погрузилась в пучину своих горьких невеселых мыслей, что очнулась только тогда, когда Элгор резко встряхнул ее.
- Ты слышишь? – грозно спросил он. – Я спрашиваю: ты слышишь?
- Да, - одними губами прошептала Хейлика. – Ты так сильно любишь Элиссабель, что ни одна женщина в мире никогда не сможет ее заметить… - мертвым голосом продолжила она.
- Тебе рассказать, как она прикасалась ко мне? Как невесомы и легки были ее поцелуи. Тебе рассказать, как она ждала моих ласк? Как она замирала от каждого моего прикосновения и только мелко вздрагивающие веки говорили, как ей хорошо и как она хочет продолжения. Тебе расска…
- Прекрати, прекрати, прекрати, прекрати! – каждый раз повторяя это слово, голос Хейлики звучал все громче и громче и наконец, сорвался на истеричный визг, который услышали многие и прежде всего Эрл и Эрри.
…Эрл стоял на страже у дверей комнаты мамы и не находил себе места. Он думал, что отец зайдет к ней, успокоит ее, внушит ей уверенность… или хотя бы надежду, но все шло совсем не так. Он чувствовал боль мамы, чувствовал горечь и отчаяние, которые она испытывала… и не понимал ничего. Что там происходит? Он чем они говорят? Почему душевная боль мамы с каждой секундой становится все сильнее и сильнее? А еще ему на нервы действовала Эрри, которая находилась в десяти шагах от него и также, как и он не спускала глаз с двери комнаты. И тут мама закричала диким истеричным голосом, и кричала она только одно слово: «Прекрати!». Эрл стал белее стены, но не посмел нарушить приказ отца. А вот Эрри… Она рванулась к двери с твердым намерением выломать ее. Эрл встал на ее пути.
- Пусти! – заорала на него Эрри. – Ты что не слышишь, Хейлика зовет нас на помощь!
- Нет, - Эрл смотрел твердо, но его голос предательски дрогнул, - папа просил не мешать им.
- Мешать?! – поразилась Эрри. – Да он же издевается над ней. Наверно решил отомстить за все обиды, пока она не умерла!