- А ты не пытался сказать ей о том, что тебе неприятно постоянно видеть ее такое поведение? – спросила Хейлика. Элгор отрицательно покачал головой.
- Как бы я ей такое сказал? – спросил он. - Мы вообще никогда не разговаривали и ничего не обсуждали друг с другом, если это не касалось наших королевских обязанностей. Иногда она в форме вопроса предлагала мне то-то и то-то, я соглашался, предоставляя ей свободу делать все, что она хочет. Ты думаешь о таком счастье я мечтал? Такое счастье я хотел? Но самое страшное заключалось в том, что я и не хотел ничего с нею обсуждать, не хотел с ней ни о чем разговаривать. Потому что она была, словно актриса, постоянно отыгрывающая роль великой королевы, прекрасной жены и матери. Я видел и понимал, что она просчитывает все и вся. Мне было неприятно и неуютно находится под ее постоянно оценивающим и все взвешивающим взглядом, да я просто не больше так жить, а ты… ты воздух, которым я дышу, ты человечная, настоящая, ты настоящая и искренняя. Ни грамма притворства или лжи… хотя иногда и хотелось бы, - с тихим вздохом добавил Элгор и тихо засмеялся, почувствовав, как недовольно дернулась Хейлика. - Что тебе еще сказать? – спросил он. – Я тебя люблю. Люблю так сильно, что ты даже не представляешь. Я не могу без тебя жить, дышать, существовать. Я живу на этой земле только потому, что живешь ты. Если ты уйдешь – то уйду и я. Я это для себя решил окончательно. Я не буду без тебя жить и дня. Если так случится, - спокойно, как о чем-то давно решенном, продолжал Элгор. - Я хочу, чтобы нас вместе похоронили. Я хочу быть рядом с тобой всегда даже после смерти. – Его слова привели Хейлику в такой ужас, что она руками обхватила Элгора, словно пытаясь оградить, спасти уберечь от той участи, которую он только что нарисовал.
- Нет, - целуя его, прошептала она, - нет, нет, нет, нет, ни за что. Ты не умрешь… Я попробую… я попробую поверить тебе… попробую поверить, что меня можно любить… что ТЫ можешь меня любить, поскольку ничьей другой любви…
- Ай! – айкнула она, поскольку в эту секунду Элгор укусил ее за плечо, причем укусил очень так ощутимо.
- Если бы ты знала, - глухо начал он и сразу замолчал.
- Что знала? – быстро спросила Хейлика, боясь, что он передумает говорить то, что хотел сказать.
- Ты сказала о чувствах к тебе других мужчин… - он снова замолчал и только Хейлика хотела объяснить, что она имела в виду, как Элгор продолжил: - Если бы ты знала, сколько раз я был близок к тому, чтобы поотрывать головы твоим бывшим любовникам. Это желание не исчезло даже после того, как мы поженились, даже после того, как родился Эрл. Сама мысль, что тебя целовал еще кто-то, сама эта мысль… - Он не видел глаз Хейлики в этот момент, а если бы видел, то удивился бы перемене, которая стала с ней происходить. Глаза посветлели, в них снова стали вспыхивать уже забытые искорки, щеки чуть порозовели, и это уже был не худой скелет с потухшими глазами, жизнь возвращалась к ней.
- Хочу! – коротко сказала она, напоминая, что у них еще не все закончено и та боль, прервавшая их занятие в самый неподходящий момент, не позволила ей получить заслуженную награду. – Она требовательно качнула бедрами, намекая на продолжение. Элгор засмеялся, потом тихо шепнул:
- А что, если так? - он осторожно поцеловал Хейлику в живот, в оголенный кусочек, оставшийся между бинтами, потом чуть ниже и еще чуть ниже, намекая, каким способом он хотел бы ей доставить наслаждение
- Не-а, - коротко возразила она. – Я хочу вместе, одновременно. Я хочу видеть в этот момент твои глаза, хочу видеть твое лицо в момент наслаждения.