- Это невозможно, - спокойно возразил Элгор, - и вы сами должны понимать, почему. – Он ненадолго замолчал. – Сегодня я пришлю к вам ювелира, вы пойдете с ним в мою сокровищницу и отберете камни, какими бы хотели украсить диадему и колье. - Каждое слово Элгора вызывало у Хейлики ощущение, захлопывающейся двери. Стало так страшно, потому что она ясно осознала, что сама себе отрезала все пути отступления, сожгла все мосты и теперь обратной дороги нет. Она двигала губами, не издавая ни единого звука из-за спазмов в горле, по артикуляции ее губ, Элгор без смог бы прочесть: "Этого не может быть, этого просто не может быть", - но почему-то сделал вид, что ничего не заметил.
Началась подготовка к свадьбе, всё королевство пришло в движение. Слово, каким можно было бы наиболее полно охарактеризовать чувства подданных, узнавших имя избранницы Элгора, было - НЕДОУМЕНИЕ.
Для Хейлики готовили апартаменты, к счастью не те, которые когда-то принадлежали Элиссабель Хейлика ходила по своим будущим комнатам, словно зомби, соглашаясь со всеми предложениями мастеров. К ней приносили ткани, украшения, ей было безразлично всё: расцветки, фасоны, аксессуары. Радовалась одному - ей не придется надевать украшения Элиссабель. Все украшения были совершенно новыми.
Свадьба была пышной и торжественной, Хейлика выдержала все. Она была спокойной, только в лице ни кровинки, и глаза смотрят куда-то вдаль, а в них пустота. Но это было заметно, только с расстояния в один шаг, всем остальным подданным, Хейлика показалась величественной, сдержанной, как и подобало быть настоящей королеве. Хорошо, что никто не мог увидеть, что творилось в ее душе. Насколько униженной и несчастной она себя еще никогда не чувствовала. Осуждающие, непонимающие взгляды мерещились ей повсюду. Она не смела даже взглянуть в глаза Эледии, сама мысль, что она заняла место, когда-то принадлежащее её дочери - приводила Хейлику в ужас. Но что сделано, то сделано. Пути назад, действительно, не было.
Свадебная церемония и бал закончились только глубокой ночью. Дамы помогли снять роскошный наряд и распутать волосы от замысловатой причёски. Оставшись одна, Хейлика неподвижным взглядом упёрлась в дверь, разделяющую её спальню со спальней мужа, ожидая, что будет дальше. Вообще-то их спальни разделяла не только дверь, но ещё и шесть комнат, так что преграда была весьма пространственной. Ничего не случилось. Дверь так и оставалась закрытой. Устав на неё смотреть, подпёрла ручку креслом и сладко уснула. Никто не пытался покуситься на её честь, выламывая двери, ни в эту ночь, ни во все последующие.
И началась новая жизнь. Нудная и скучная, уныло-утомительная, именно такая, какой она себе её и представляла. Утром несколько дам помогали ей одеться и привести в порядок волосы. Платья приходилось менять два-три раза в день, настроение от этой бессмысленной процедуры, от такой глупой траты времени было ужасным.
Ещё ужаснее были еженедельные сборы дам, на которых обсуждались "животрепещущие" вопросы - о новых кустарниках и цветах, высаженных в оранжерее, о подготовке очередного праздника и о многом другом, столь же насущном. Бывало, что Хейлике хотелось взвыть от тоски, но она стискивала зубы, и маска внимательной заинтересованности не покидала её лицо.
Прогулки пешие, конные - отряд дам, отряд охраны. Казалось, целый полк выехал на прогулку.
Но самым страшным для неё, оказалось другое. Хейлика постоянно ощущала присутствие первой жены Элгора, Элиссабель. Что бы она ни делала, она знала - дамы, прислуживающие ей, хорошо помнят свою первую госпожу, сравнивают их, и каждое такое сравнение - не в пользу Хейлики. Это злило, расстраивало, но изменить что-либо, было невозможно.
Очень разочаровали менестрели. В балладе, посвящённой Хейлике, немного говорилось о её красоте, ни слова - об изяществе и утончённости, но много-много - о её смелости и храбрости, мужественности и доблести, так много, что казалось - в балладе поётся о рыцаре. Впрочем, она с детства мечтала стать Великим воином, много лет назад такие слова её бы только восхитили. Тогда, но не сейчас.
А ещё в балладе не говорилось ни слова о любви Элгора к ней. Она помнила балладу об Элгоре и Элиссабель, она тогда ещё плакала, слушая о такой невероятной любви двоих. В балладе о ней с Элгором таких слов не было. Красочно рассказывалось, как она попала в плен, как он спас её и вылечил от ран, и всё. Что это? Подданные чувствуют отношение Правителя к новой жене или не хотят предавать память о первой?