Как он ни старался, что он только ни делал, но он не любил ее, не мог полюбить. Ему не нужны были ни корона, ни слава, он очень хорошо понимал, что всё это - не его заслуга, он чувствовал, что его словно купили за все эти регалии и почести. Постоянно ощущать себя кому-то обязанным, нелегко. Это чувство может убить любовь, а если её не было с самого начала, то брак превращается в каторгу, которая длиться при этом, нескончаемое количество лет, без всякой надежды на избавление. Он чувствовал, как подданные смеются за его спиной, почти презирая его за это рабство. Переносить такое отношение было также очень тяжело, но он терпел. Терпел много-много десятков лет. Терпел из-за своего единственного сына – твоего ненаглядного Солларта, - добавила от себя голосом полным яда, Хейлика. -
Вероятно, он терпел бы до этих самых дней, если бы на его пути не встретилась девушка. Искренняя и веселая, милая и добрая. Он влюбился в нее, влюбился всем сердцем. И вот тогда он бросил ради нее все: жену, королевство, сына, хотя к этому времени Солларт стал уже взрослым мужчиной, и большую часть жизни проводил вне дома.
Ирраэль страдала безмерно. Страдала так, что больше не могла править своими подданными, она передала королевство сыну, предварительно взяв с него клятву, что он издаст указ, по которому его отцу запрещается покидать пределы этого королевства, в то же время запрещается жить в любом из поселений долгоживущих.
- Будет жить в лесу, как дикий зверь, вместе со своей потаскухой, - мстительно говорила она. – А, когда намучается и поймет, что он потерял, на коленях приползет назад.
Но шли годы, а муж не возвращался и не возвращался. А потом Ирраэль узнала, что у него родилась дочка. Эта новость сломала ее дух, надежда, что муж когда-нибудь вернется, исчезла. Такая ситуация достаточно часто случалась у долгоживущих, и тогда, если боль становилась невыносимой, обычно они уходили из жизни, засыпая счастливым, спокойным, вечным сном. Но Ирраэль так поступить не захотела. Она убила себя, но такой страшной и мучительной смертью, что все содрогнулись от ужаса. Было понятно - она хотела, чтобы ее ужасная смерть навсегда омрачила счастье мужу, черным пятном легла на его судьбу, заставляя каждый день ощущать и помнить свою вину.
Прошли столетия, сын мог бы отменить указ, позволив отцу жить, где ему захочется, но Солларт этого не сделал, наоборот, он издал несколько указов, еще более осложнивших жизнь отцу и его семье. Потом он оставил королевство на Регента, а сам ушел с отрядом следопытов в граничные земли и теперь командовал большим гарнизоном в одной из крепостей.
Его просили, ему намекали простить отца, мачеху и сводную сестру, которая вообще ни в чём не была виновата, но Солларт остался глух к подобным просьбам и намекам. За это его осуждали, с ним не общались, но его, казалось, это не волновало.
...Эмбер слушала, затаив дыхание, и никак не могла представить, что этот жестокий король и есть ее любимый, а Хейлика продолжала.
- Знаешь, Эмбер, я вот тут подумала... А что если мы пригласим Эльвинг, сестру Солларта пожить у нас в Серебряном королевстве? Я спрошу Элгора, и если он не будет против, напишу письмо ее родителям, и Эльвинг приедет к нам. Думаю, Элгор не откажется её принять. Как доберёмся до замка, я отправлю посыльного с этим письмом.
- Не надо никакого посыльного, я сама отвезу письмо, - твердо и глухо сказала Эмбер. Идея пригласить девушку и хоть немного восстановить справедливость по отношению к ней, понравилась им обеим. Элгор был не против, только заметил, что родителей Эльвинг он не смог бы пригласить, так как они официально не должны покидать королевство сына. Чужое вмешательство в дела подобного рода считалось недопустимым, даже при несогласии с некоторыми решениям. А вот Эльвинг этот указ не касался, поскольку вышел ещё до рождения девочки, так что формально на её путешествие запрета не было.
Эмбер категорически отказывалась от сопровождения, но, понимая, что Хейлика ее тогда не отпустит, скрепя сердце, согласилась присоединиться к отряду, двигающемуся в том же направлении. Назад она должна была ехать с другим отрядом, возвращающимся в королевство. Эмбер была рада, что никого не знала в отряде, с которым ей необходимо было ехать. Так хоть никто не отвлекал от мыслей, а они были очень невеселыми.
Врожденное чувство справедливости заставляло ее горячо протестовать против деспотичных и жестоких решений Солларта, вынуждая предполагать в его характере наличие таких неприятных черт, как мстительность, злопамятность, обидчивость и даже жестокость. А эти черты никак не вязались с теми, которыми его одарила Эмбер в своих мечтах - великодушием, благородством, искренностью, добротой и многими другими, столь же прекрасными чертами. И вот вместо сказочного рыцаря появлялся злобный тиран, мучающий родных, не год, не два, а уже почти тысячу лет.