Через некоторое время враг оказался убит, и взору всадника открылась ужасающая картина: десятка два его воинов вопреки всему пытались наступать и падали мертвые один за другим, их крики, как и жизни, поглощала тьма. Но если кто-то уцелеет, то навсегда утратит имя кемéра — страх всегда будет у них на пути.
Белый конь, взмыленный и окровавленный, помчался в самое сердце боя, пытаясь отрезать оставшихся живыми воинов и привлечь их внимание.
— Отступайте! Назад! Немедленно назад! — голос его сорвался, всадник упал вместе с лошадью и не сразу понял, что случилось.
Из обезглавленного тела коня хлестала кровь, он почувствовал ее еще теплые струйки на своих руках. Над ним нависла огромная фигура, лица было не разглядеть, слабый лунный свет скользнул по жилистой руке, сверкнул металлический браслет, затем блик спустился по лезвию меча. «Я принадлежу моему господину, жизнь и смерть моя в его руке» — первый раз всадник увидел такую надпись на браслете, хотя последнее время часто слышал о таких. Это значило одно: неизбежную смерть, но возможен был и худший конец.
— Ноэль! — преклонных лет кемер навалился всем своим грузным телом на стоявшего с обнаженным мечом врага и подмял его к земле. Мгновений хватило, чтобы Ноэль встал и приготовился защищаться. Еще один случайный лунный проблеск упал на лицо противника, общие черты которого с Ноэлем было трудно не заметить.
— Неужели ты? — Ноэль отшатнулся как от прокаженного.
— Я дам тебе время подумать. Недолго. — Острие меча скользнуло по телу всадника и наотмашь ударило старого кемера, поднимавшегося с земли.
Противник вскочил на коня и умчался в чащу, его примеру последовали остальные на глазах у удивленных воинов.
— Возвращаемся в деревню! Быстрее! — Ноэль схватил чьего-то раненного коня и усадил на него спасшего ему жизнь старика.
Небо стало светлеть, все стихло, но в наступившей тишине еще долго слышался звон оружия и чьи-то вздохи.
После полудня небольшой отряд выживших покинул опустевшую деревушку, затерянную между лесами и болотами, и пустился в долгий обратный путь на родину, ведь это только победа и слава сокращают дорогу домой, а поражение и бесчестье делают ее бесконечной.
— Проклятая земля! И надо было в такую даль ехать! Ох! Что за недобрый час. .
— Прекрати!
Ехавший позади всех кемер, вздыхавший о несправедливости жизни второй час пути, выпустил поводья из рук и удивленно поднял голову. Его оборвали впервые после выхода из деревни.
— А я не понимаю, почему мы не остались, разве мы не заслужили небольшой пир и отдых? Так нас совсем уважать не будут и платить перестанут.
— У тебя одно только на уме! — проронил кто-то из ехавших впереди.
— За что же, интересно, нас благодарить? В деревне не осталось ни одного способного дать отпор мужчины, у них пропал почти весь урожай, наше счастье, что эти наемники отступили, хотя не возьму никак в толк, почему, — продолжал разговор самый молодой всадник.
— Ай! Как же сильно болит моя голова! Побить бы кого-нибудь, и полегчает. .
— Говорил я тебе, нельзя столько порошка за раз, да еще с вином вместе.
— Как умею, учить он меня еще будет, сопляк! — замученный головной болью и дорогой кемер хотел было пришпорить коня и дотянуться до наглеца, но едва не вывалился из седла, а конь только недовольно дернул ушами.
Это на мгновенье отвлекло всех от невеселых мыслей.
— Нет, ты видел его! — один всадник потрепал другого по руке, вспоминая прошедшую ночь. Оба они двигались в начале отряда.
— Ревет как стадо диких буйволов, того и гляди на своих бросится! Не помнишь ведь опять ни черта? — обратился всадник к кемеру, но не разглядел его среди деревьев и снова отвернулся.
— Не помню. . А что, было как-то по-другому?
Вновь воцарилось молчание, шелест листьев под копытами уставших лошадей.
— Никогда со мной такого не было! Бьешь его, бьешь, а он будто каменный! Страшно.
Все думали об этом, но боялись сказать вслух.
— Да… Одного уложил все равно, что с семерыми справился.
Туман стелился по земле, редкие солнечные лучи, проскальзывая сквозь густую крону деревьев, растворялись в нем, от этого казалось, что он светится.
Девять всадников, каждый из которых был так или иначе ранен, вереницей шли по лесной чаще, за ними плелись две охотничьи собаки, десятый конь шел без наездника, но с тяжелым грузом.
— Он еще предлагал обойтись без порошка, надо на трезвую голову, спланировать наступление — отступление…