«Кто ты? Откуда ты пришел? Человек ли ты?»— эти вопросы сливались с ответами, которые он спешил мысленно составить.
Наконец, ему удалось различить стол, вернее, край стола, освещенный лампой в темной комнате.
Он начал видеть, чувства стали возвращаться к нему.
Он сидел на стуле в темной комнате за столом, на котором стояла лампа. Он был привязан к стулу, он ощущал, как веревка врезается о мышцы груди и рук при малейшей попытке пошевелиться. Какое-то движение — слева от него возник человек, справа — другой. Они сидели так же, как и он, очень близко к столу. Они наклонились вперед и переговаривались друг с другом прямо через нет. Голоса их звучали, как будто из-за высокой стены, где-то недалеко, но он не мог, как ни пытался, разобрать слова.
Он поежился от холода. Это чувство холода привело его в соприкосновение с окружавшим миром, и он начал восстанавливать свою способность упорядоченно мыслить. Улучшилась слышимость. Теперь он уже мог двигать языком.
Он произнес что-то, что должно было означать: «Что вы со мной сделали?»
Ответа не последовало, но вскоре человек, который сидел слева от него, приблизил свое лицо вплотную к его лицо и громко спросил:
— Почему ты пришел сюда?
Фальк отчетливо слышал слова и через мгновение понял, что они означали. Еще через мгновение он ответил:
— Ради убежища. Мне нужно было отыскать место для ночлега.
— Убежища? От чего ты искал убежища?
— От Леса, от его одиночества.
Холод все больше пронизывал его. Ему удалось слегка высвободить онемевшие руки, и он попытался застегнуть куртку. Пониже веревки, которой он был привязан к стулу, как раз под грудной гостью он прощупал небольшое болезненное пятно.
— Держи руки внизу, незнакомец,— потребовал человек, сидевший в тени справа от него.— Здесь больше, чем программирование, Аргард. Никакая гипнотическая блокировка не могла бы противостоять этому.
Тот, который сидел слева, крупный мужчина с плоским лицом и живыми глазами, ответил слабым, шипящим голосом:
— Ты не можешь с уверенностью сказать, что мы знаем все их хитрости. Но в любом случае, нам необходимо ответить на вопрос — кто он? Ты Фальк, не так ли? Ответь, где находится то место, откуда ты к нам пришел? Дом Зоува, не так ли?
— Это на востоке. Я ушел...
Число никак не приходило ему в голову.
— Четырнадцать дней назад, как я могу полагать,— наконец-то закончил он свою мысль.
Как им удалось узнать название его Дома, а также его имя? Ощущения быстро возвращались к нему, и его удивление длилось недолго.
Ему приходилось охотиться на оленей с Матоком, стреляя при этом подкожными иглами, с помощью которых можно было убить оленя, только чуть-чуть поцарапав его.
Игла, которая вонзилась в него, или последующая инъекция, сделанная в то время, когда он был беспомощен, содержала какой-то наркотик, который, должно быть, убирал как предварительно заученный контроль, так и основные подсознательные блокировки телепатических центров мозга, оставляя его открытым для допроса. Они рылись в его мозгу, в этом не было сомнения. От этой мысли ощущение холода и слабости еще больше усилилось, дополненное бессильной яростью. К чему такое бесцеремонное вторжение? Почему они сразу же решили, что он будет им лгать? Почему они пришли к такому выводу, даже не заговорив с ним?
— Вы думаете, что я — Синг?— спросил он.
Лицо человека справа, худое, с длинными волосами и бородой, внезапно появилось в свете лампы, его губы были сжаты, и он открытой ладонью ударил Фалька по губам. Голова Фалька откинулась назад и от удара он на мгновение ослеп. В ушах зазвенело, он ощутил во рту привкус крови. Затем ему был нанесен второй удар, третий...
Человек этот продолжал непрерывно шипеть, повторяя много раз одни и те же слова:
— Не упоминай этого имени...
Фальк беспомощно ерзал на стуле, чтобы хоть как-то защититься, чтобы вырваться. Человек слева что-то отрывисто сказал, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина.
— Я пришел сюда по-доброму,— сказал, наконец, Фальк.
Он старался говорить как можно спокойнее, несмотря на свой гнев, боль и страх.