— Что ты помнишь из всего этого — нападение и так далее?
— Ничего! Вы же знаете, как околосветовой полет воздействует на психику...
— Я знаю, что для тех, кто находится внутри корабля, двигающегося со скоростью света, время как бы останавливается. Но какие при этом возникают ощущения, в книгах Лесов написано не было.
— Я на самом деле отчетливо ничего не помню. Я был тогда мальчишкой девяти земных лет. И я не уверен, что кто-нибудь мог бы вспомнить это отчетливо. Невозможно сказать, как все соотносится между собой. Как будто и слышишь, и видишь, только все как-то не стыкуется друг с другом. Все теряет всякое значение. Не могу объяснить: это ужасно, но только все происходит как будто во сне. Но когда затем происходит переход в обычное пространство, вот этот переход Повелители и называют Барьером, то пассажиры теряют сознание, если только готовы к этому переходу. Наш корабль не был к этому готов. Никто из нас не пришел в себя, когда на нас напали — поэтому-то я ничего нс помню о нападении, ничего — ничуть не больше, чем вы, врач Ромаррен. Когда я пришел в себя, то был уже на борту корабля Синтов.
— Почему тебя, мальчика, взяли в такую опасную экспедицию?
— Мой отец был ее руководителем, мать тоже была на корабле. Вы же знаете, врач Ромаррен, что когда возвращаются из такого путешествия, то все родные и близкие уже давно умерли. Теперь-то это уже не имеет никакого значения — мои родители погибли, или, может быть, с ними поступили точно так же, как с вами, и они даже не узнали бы меня, если бы мы встретились.
— Какова была моя роль в этой экспедиции?
— Вы были нашим навигатором.
Ирония этих слов заставила Фалька поморщиться, но Орри продолжал в своей уважительной, наивной манере:
— Конечно, это не означало, что вы должны были прокладывать курс нашего корабля, определять его координаты в космосе. Из всех Келши вы были самым великим мастером в математике и астрономии. Вы были по рангу старше всех нас на корабле, кроме, конечно« моего отца Хара Уэдена. У вас была восьмая ступень, врач Ромаррен. Вы помните что-нибудь об этом?
Фальк покачал головой.
Мальчик закончил описание экспедиции и в конце концов печалью сказал:
— Я не могу поверить в то, что вы ничего не помните. Да еще этот ваш жест...
— То, что я покачал головой?
— На Вереле в знак отрицания мы пожимаем плечами. Вот так.
Простодушие мальчика было неотразимым. Фальк попытался пожать плечами, и ему показалось, что в этом была какая-то правомерность, правильность, которая могла убедить его, что жест этот был давно ему знакомым и привычным. Он улыбнулся, и Орри сразу же стал его утешать.
— Вы так похожи на себя того прежнего, врач Ромаррен, и вместе с тем совсем другой! Простите меня. Но что же с вами такое сделали, что вы столько забыли?
— Они уничтожили меня. Но теперь я и такой себе нравлюсь. Я такой, какой есть. Фальк — мое имя!
Орри наклонил в знак почтения голову.
— Как сильно за тобой здесь следят?— спросил бывший врач Ромаррен.
— Повелители требуют, чтобы я носил при себе коммуникатор, особенно, когда я улетаю куда-нибудь на аэроплане.
Орри притронулся к браслету на левом запястье, который на вид казался простой золотой цепочкой:
— Это может быть опасным — оказаться среди туземцев.
— Пожалуй. Но ты волен ходить куда угодно?
— Конечно. Ваша комната, врач Ромаррен, точно такая же, как и моя, только на другой стороне каньона.
Орри снова смутился.
— Здесь у вас нет врагов, поймите это, врач Ромаррен.
— Нет? Где же они тогда?
— Ну, снаружи, там, откуда вы пришли.
Они взглянули друг на друга, чувствуя обоюдное взаимопонимание.
— Ты думаешь, что земляне наши враги? Ты думаешь, что это они уничтожили мой разум?
— А кто же еще?— тяжело дыша, испуганно прошептал Орри.
— Пришельцы, вот кто! Это наши враги Синги напали на «Альтерру» и сделали с нами то, что мы сейчас есть.
— Но,— кротко возразил мальчик, как бы понимая, насколько его бывший учитель и наставник невежественен и дик,— врага никогда и не было. Я хочу сказать, что Синги — это не пришельцы. И Войны Миров не было во Вселенной!
9. В комнате раздался мягкий дрожащий звук, похожий на звук гонга, и через мгновение бестелесный голос произнес:
— Совет открывается.