Сердце у меня просто чуть не выпрыгнуло из груди. Со мной еще никогда не случалось ничего столь невероятного.
Я сразу понял, что нашел лучшего верного друга на всю жизнь. На ошейнике не было клички, поэтому по пути домой я решил назвать его Уэс Младший. Но потом поменял на Папа Младший, надеясь, что тем самым пес завоюет расположение отца. Потому что знал: папа определенно не захочет, чтобы Уэс Младший поселился у нас. Впрочем, мама тоже не захочет, но глупо называть пса Мамой Младшей. Ведь это кобель.
На самом деле теперь я понимаю, что лучше всего было бы назвать его «Оба Родителя Младшие». Короче, когда Уэс Младший предстал перед мамой с папой, они восприняли его в штыки. Очевидно, эта ситуация шокировала их до глубины души.
В итоге мне разрешили его оставить. До сих пор не понял почему. Наверное, то был первый раз, когда я действительно попытался выступить в защиту своих интересов, а не идти на поводу у родителей. Я всегда был очень послушным и не прекословил. Ел вегетарианскую еду, которой меня кормили. Ложился спать, когда велели. Не устраивал истерик по поводу того, что в нашей семье не дарили подарки на Рождество. Без возражений ездил в Центр тибетского буддизма Дордже Линга в Питтсбурге раз в две недели, сидел там в странно пахнущей комнате и два часа пел мантры. Я ни разу не сказал: эй, чуваки, на самом деле такое детство мне не очень нравится. Какое-то оно не прикольное, это детство, по сравнению с тем, что у других ребят в школе, и из-за этого мне не так просто с ними подружиться.
(Вот теперь вам, наверное, стало интересно – бог с ними, с собаками, а что за фишка такая с буддизмом? Короче, моя мама три года служила в Корпусе Мира в Непале и там ударилась в буддизм. Кстати, там же, в Непале, они с папой и познакомились. Но он не служил в Корпусе Мира, а просто шлялся по Азии с рюкзаком. Наверное, поэтому он не такой убежденный буддист, как она, и с каждым годом все больше и больше отлынивает. До такой степени, что в прошлом году папа без предупреждения решил снова праздновать Рождество, и у нас была елка, носки для подарков и все прочее. Мама сделала вид, что ей это совсем не нравится, но при этом все выходные старательно наряжала елку, а потом рассердилась на папу, что он выбросил ее на следующий день после Нового года.)
Это к тому, что до появления Папы Младшего я был примерным сыном. Поэтому мне и разрешили его оставить.
Папа Младший был больше меня ростом и отличался крайней тупостью. Он не понимал простейших собачьих команд и считал, что сжирать все, что валялось на земле, – основная цель его существования. Кроме того, глаза у него были всегда совершенно безумные. В ста процентах случаев его морда выражала крайнее удивление, переходящее в панику. Поэтому любая прогулка с этой собакой всегда заканчивалась одинаково: ты сидишь, а он жрет что-то с земли, всем своим видом как бы говоря: «Эй! Минуточку! А это вообще как попало мне в пасть?»
Но я обожал этого пса.
Можно даже сказать, что в последующие два месяца других друзей у меня не было. То есть я и до этого не слыл компанейским парнем, но когда у меня появилась собака, человеческая раса просто перестала для меня существовать. Остался лишь Папа Младший. Он спал в моей кровати и ел у моих ног. Я вставал за несколько часов до начала уроков, чтобы выгулять его и поиграть с ним, а после школы как можно быстрее бежал домой, чтобы снова можно было с ним поиграть. Несся домой стрелой. Нарисовал тысячу его портретов. Мы дрались на заднем дворе и играли в догонялки в парке. Я попытался выучить собачий и общаться с ним лаем и рычанием. Разрешал ему облизывать свое лицо, а потом облизывал его морду. Думаете, преувеличиваю? Ничего подобного. Я облизывал морду собаки каждый день, причем не один раз. Ту же морду, которой он чистил свой зад. Я глазом не моргнув лизал ее.
Папа Младший оказался не способен обучиться трюкам или основным командам и в целом был менее харизматичным в сравнении с другими крупными собаками. Обычно ему хотелось две вещи: есть или спать. Он был в ужасной форме и уставал гораздо быстрее меня. Как будто моим лучшим другом стал пожилой толстый дядька.
Но меня это не волновало. Я так любил Папу Младшего, что не мог спать по ночам.
Примерно через два месяца после того, как у нас появился Папа Младший, родители пригласили меня на особый ужин. Мы пошли в гималайский ресторан на Сквирелл-Хилл. Там повсюду были тибетские флажки и горные пейзажи.
– Уэсси, – сказала мама со слезами на глазах, – у нас потрясающая новость.