Эш старалась не смотреть в мою сторону. Я старался не смотреть на нее.
– Залезай, быстрый и ловкий, – сказал Куки.
Меня все еще немного потряхивало, но я не подал виду. Разделся до трусов. Кажется, на это ушло около часа. Залез в джакузи между Шайенн и Большим Притчем. Вода была невероятной. Меня словно окутало дыхание Бога.
Шайенн ныряла и сидела под водой так долго, как будто решила покончить с собой. Потом на поверхности появлялась ее смеющаяся голова. Она хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться.
Голова большого Притча в лодке из бороды развернулась ко мне, как танковое дуло. Глаза у него были как у кальмара.
– Лучшие художники воруют, – проговорил он.
– А?
– Ты тот парнишка, который думает, что лучшие художники воруют.
Шайенн набрала полный рот воздуха и нырнула.
– Ага, – ответил я.
– А как стать хорошим вором?
– Хороший вор – тот, кого не поймали.
– А как сделать, чтобы тебя не поймали?
– Наверное, нужно быть очень осторожным.
– Тебя никогда не поймают, если никто не знает, что ты вор.
– О.
Он смотрел на меня своими кальмарьими глазами.
Вода изрыгнула скользкую мокрую узкую головку Шайенн. Волосы облепили ее лицо. У корней они были тускло-русыми.
– Хочешь узнать абсолютную вселенскую истину? – спросил Большой Притч.
– Пап, ты чего там ему втираешь? – окликнул его Куки.
– Конечно, хочу, – ответил я Большому Притчу.
– Абсолютная вселенская истина в относительности.
– В относительности.
– Да.
– И что это значит?
– Не могу сказать.
– О.
– Ха-ха!
– Ха-ха.
Шайенн снова нырнула под воду.
– Никто не сможет сказать тебе, что это значит, но послушай меня. Неважно, кто ты. Неважно, что ты. Неважно, где, когда и как. Всегда есть что-то больше тебя и меньше тебя. Что-то быстрее тебя и медленнее. Что-то старше, моложе, легче, тяжелее, светлее, темнее. Всегда есть кто-то или что-то.
– Не только кто-то, но и что-то?
Он наклонился ближе. Его глаза зависли сантиметрах в пятнадцати от моих. Дыхание пахло жжеными листьями.
– Если тебе кажется, что все разом навалилось, – сказал он, – если тебе кажется, что проблем слишком много, расширь фокус. И твои проблемы сразу покажутся очень маленькими. Далекими и ничего не значащими.
Он отодвинулся.
– А я, значит, навожу фокус, – проговорил я.
Притчард повернул голову и подхватил вернувшуюся к нему сигарету.
Я оглядел сидевших в джакузи. Наши с Эш глаза наконец встретились. Я отвернулся. Посмотрел на дом. Попытался навести фокус. Приблизить каждое окно. Заглянуть внутрь не получилось. Я прошелся сначала по первому этажу, потом по второму. Услышал, как Шайенн снова вынырнула за моей спиной. На окне чердака были подняты ставни. Окно выходило на крышу.
Я долго смотрел на него.
Глава 28
А потом вылез из джакузи и вошел в дом в одних трусах, закапав все водой, и никто даже глазом не моргнул
Поднявшись на чердак, я почти высох.
В голове звучали обрывки мелодий, услышанных в различных уголках дома по пути наверх. Их отголоски накладывались друг на друга и звенели в ушах, как детские крики на перемене в коридорах. Громче всего звучала мелодия блок-флейты, похожая на заглавную песню из передачи «Барни и его друзья» с расхождением в две-три ноты.
Не знаю, как я догадался, что это он открыл окно, ведь с террасы его не было видно. Но высунув голову в открытое чердачное окно, я сразу его увидел. Кори сидел на краю крыши, свесив ноги, засовывал руку в банку и жадно, как зверь, слизывал с пальцев ее содержимое.
– Что ешь? – спросил я.
Он молча поднял банку, и я увидел, что это арахисовое масло.
– О черт, – ахнул я.
Он сунул в рот еще целую пригоршню.
– Черт, черт, черт, – ругнулся я, вылез в окно и бросился к Кори на всех парах. Дом был крыт очень гладкой и дорогой на вид черепицей. Бежать пришлось на четвереньках. Кори даже не смотрел на меня.
Само собой, я запаниковал и стал думать: это я виноват. Все из-за того дерьма, что я ему наговорил в студии. Так дерьмово себя повел, что он пытается покончить с собой. Потому что зачем еще Кори обжирается арахисовым маслом? Шприца с адреналином у него при себе нет, он специально забрался туда, где никто не нашел бы его, случись с ним анафилактический шок. Просто упал бы с крыши, и все. В моей голове снова заголосили ужасные Уэсы, но я изо всех сил старался сделать так, чтобы они заткнулись.