Когда я подполз к Кори, то обнаружил, что он не раздулся, не покрылся сыпью и не бьется в припадке. Но смотреть на меня все равно не смотрел. Опустил голову и разглядывал сад внизу.
– Черт, черт, черт, – повторил я.
Он ничего не ответил.
– Кори, прости, что наговорил тебе всякого дерьма там, в студии, – извинился я. – Черт.
Он, кажется, даже меня не слышал.
– У тебя что, приступ? – спросил я.
– У меня нет никакой аллергии, – наконец ответил он напряженным, высоким и сдавленным голосом.
– Что?
– Я всегда подозревал, что нет у меня никакой аллергии, вот и решил проверить.
– О, – я не знал, что сказать. – Что ж, слава богу.
– Слава богу, – повторил он, по-прежнему не глядя на меня, зачерпнул еще пригоршню арахисового масла и слопал его, дрожа.
– Я уже давно здесь сижу, – пробормотал он.
Я думал, что бы такого сказать. Потому что вдруг понял, как жутко зол на него.
На самом деле, я готов был его разорвать. Потому что какого черта он тут устроил? Мне хотелось боднуть его башкой в нос, потому что, ну, серьезно, какого черта? Что он пытается доказать?
«Ты чертов идиот», – чуть было не выпалил я, но тут он повернулся, и я увидел, что у него глаза на мокром месте. Веки дрожали, глаза налились кровью, зрачки расширились, и выглядел он напуганным.
Поэтому я сказал:
– Ты что, обкурился, что ли?
Он кивнул.
А потом посмотрел на меня так, что это все изменило.
– Давай помогу тебе залезть обратно, – сказал я.
Кори вскочил. Но сделал это слишком быстро, и я сразу понял, что в дом он возвращаться не собирается. Вместо этого решил вести себя как полный псих, возможно, с суицидальными наклонностями. Ему пришлось раскинуть руки, чтобы поймать равновесие.
– Господи, Кори! – завопил я. У меня не было уверенности, стоит ли пытаться его схватить.
– Я, наверное, дурак, что сюда полез, – тяжело дыша, выпалил он.
– Да, – прокричал я. – Да! Дурак. Давай помогу тебе залезть в дом, дружище.
– Я сейчас веду себя, как полный псих, да? – спросил Кори, а может, это был не вопрос, а утверждение. После чего швырнул банку с арахисовым маслом в сад.
– Ага, – я попытался не паниковать. – Но это ничего, друг. Только давай заберемся обратно в дом.
– Нет, – сказал он, согнувшись пополам и очень внимательно глядя вниз, в сад, словно пытался разглядеть что-то написанное на листьях растений, – нет, нет, нет, ведь тогда, ведь тогда, ведь тогда это будет значить, это будет значить, что я псих?
– Нет, приятель, – ответил я. – Нет. Ты не псих.
Но Кори покачал головой.
– А ты прям знаешь, – буркнул он, внимательнее вчитываясь в листья. – Ничего ты не знаешь.
– Нет, знаю.
– Ты не знаешь, псих я или нет.
– Знаю. Клянусь, я точно знаю.
– Откуда?
Я не сразу ответил.
– Откуда ты знаешь? – повторил он, поднял голову и посмотрел на меня, и я вдруг понял, что улыбаюсь.
И не потому, что его действия меня развеселили. Кори по-прежнему вел себя как психованный маньяк, и я его не узнавал. Так что причин для радости и облегчения не было.
Но что-то случилось с моими лицом и головой, и я все равно почувствовал облегчение и радость. Спокойно и искренне улыбался, потому что знал, что это ему поможет. Что моя улыбка угомонит его безумную панику. В тот момент я словно стал кем-то другим, человеком, способным заглянуть в будущее; увидел, как помогаю Кори забраться в дом через окно и не сомневался, что все так и будет.
– Я знаю, ты не псих, потому что знаю тебя, – произнес я. – Знаю тебя лучше, чем кого-либо еще. Ты мой друг. И ты не псих.
Он уставился на меня.
– Ты такой же, как все, – продолжал я. – Такой же, как я. Иногда все мы ведем себя как психи. Но это не значит, что мы психи на самом деле.
Кори смотрел на меня еще какое-то время, а потом я увидел, как он приходит в норму. Но вдруг он тяжело задышал, затрясся, стал глотать воздух ртом и терять равновесие, поэтому я сделал кое-что еще. Не думал, что это сработает. Но сработало.
– Дай мне руку, – сказал я и потянулся к нему.
Кори вложил в мою руку свою потную и липкую от арахисового масла ладонь, а я сжал ее и пошел. Повел его к окну, и он пошел за мной. Так мы пересекли крышу. Я залез в дом, Кори залез следом, и я сказал:
– Ну, вот и все.
А потом обнял его, и он заплакал и уже не мог остановиться.
Он рыдал и рыдал. Мы стояли на чердаке, он зажал мою голову в тиски и заливался горючими слезами, а у меня все волосы слиплись от арахисового масла. Первые пару минут у меня самого комок подкатил к горлу, и я даже пошмыгал носом вместе с ним.
Но Кори плакал гораздо дольше.