Выбрать главу

Еще она сказала, что если та девчонка вдруг забеременеет от меня, я должен буду переехать в Миссисипи и заботиться о ребенке как полагается. А шансы стать отцом у меня немаленькие, потому что с тем презервативом мы точно облажались.

УЭС: Блин.

ЭШ: Но ты будешь хорошим отцом.

УЭС: Не хочу даже думать об этом.

ЭШ: Ты будешь отличным отцом, потому что только и делаешь, что жертвуешь собой ради других, и почему-то это не делает тебя несчастным.

УЭС: Неправда, это не все, что я делаю.

ЭШ: Большинство парней вообще на такое не согласны, поэтому ты классный парень.

УЭС: Ну не знаю. С Шайенн сегодня я не очень хорошо поступил.

ЭШ: Учитывая, сколько раз она вчера над тобой надругалась, ничего страшного.

УЭС: Ну да, пожалуй.

Голова у меня начала раскалываться, а рука под бинтом, кажется, кровоточила. Но почему-то все это меня совсем не огорчало.

ЭШ: Эй.

УЭС: Что?

ЭШ: Я вот никогда не захочу заводить детей, то есть вообще никогда. Но если когда-нибудь изменю свое мнение, я бы хотела, чтобы отцом моего ребенка стал ты.

УЭС:

ЭШ: Замуж не хочу. И никогда не передумаю. Но если гормоны заиграют и я решу, что мне нужен ребенок, ты единственный из всех моих знакомых парней, из которого получится приличный отец. Поэтому я, наверное, попрошу тебя стать отцом ребенка.

УЭС: Ну…

ЭШ:

УЭС:

(Эш берет Уэса за руку.)

ЭШ: Серьезно. Я не прикалываюсь.

УЭС: Да нет. Я понимаю.

ЭШ: Нет, я знаю, как это звучит, и ты, наверное, думаешь, что я над тобой прикалываюсь, но Уэс, я знаю, что нравлюсь тебе…

УЭС:

ЭШ: … и ты хотел бы, чтобы у нас что-то получилось, да и я тоже хотела…

УЭС:

ЭШ: … и когда вы с Шайенн замутили, я рассердилась, а потом, на следующее утро, когда наговорила тебе всякого дерьма, просто приревновала…

(Эш крепко сжимает руку Уэса, а потом выпускает ее.)

ЭШ: … но у нас ничего не получится. По крайней мере, сейчас. Время неподходящее. Сейчас мы должны играть вместе. Это то, что нужно мне и нам всем. Но я просто хочу, чтобы ты знал: я в курсе, что нравлюсь тебе. И ты мне тоже нравишься. Как друг и не только.

УЭС:

Эш (чуть охрипнув): Просто не хочу, чтобы ты решил, будто я над тобой прикалываюсь.

УЭС: Я согласен стать отцом твоего ребенка.

ЭШ: Правда?

УЭС: Ага. Можешь на меня рассчитывать.

ЭШ: Только менять подгузники придется тебе.

УЭС: В восьмидесяти процентах случаев.

ЭШ: В ста процентах, потому что это все равно лучше, чем быть беременной.

Какая-то тачка просигналила нам фарами. Мы не обратили внимания. Тачка свернула на обочину. Мы вскрикнули и отскочили в сторону. Машина со скрипом остановилась.

И мы ее узнали.

КОРИ: Да садитесь уже!

УЭС: Ох, блин, ура!

ЭШ: Ура!

КОРИ: Заткнитесь и садитесь в машину.

Мы сели и задушили его в объятиях, как будто он был нашим давно потерянным братом, которого считали погибшим на войне.

Оказывается, уехав из «Перекрестка», Кори проехал примерно пятнадцать минут, а потом повернул обратно. И вернулся он из-за меня.

Почему-то решил, что я на самом деле не хотел оставаться в «Перекрестке», а просто сглупил. И еще знал, что родители, скорее всего, прикончат его, когда он наконец вернется домой. А уж если они узнают, что он бросил меня с какими-то психами в миссисипской глуши, ему точно не жить.

Когда он вернулся в «Перекресток», полиция уже перегородила дорогу и закрыла бар. Но ему каким-то образом удалось:

1) подружиться с полицейским

2) узнать, что случилось

3) проникнуть в бар и поискать нас там

4) выйти из бара с нашими гитарами, педалями Эш и прочими вещами.

УЭС: Ни фига себе!

ЭШ: Как тебе это удалось?

КОРИ: Да как обычно, наплел с три короба.

УЭС: Круто.

ЭШ: И что ты им сказал?

КОРИ: Назвался барабанщиком Дибо Харрисона и соврал, что тот отправил меня проверить, не забыли ли мы чего-нибудь. Сказал, что, если не заберу наши причиндалы, Дибо меня уволит. «Пожалуйста, офицер, пустите меня внутрь, а то я потеряю работу».

УЭС: Вот блин!

ЭШ: Офигенно.

УЭС: Ты мог бы сказать правду, но все равно я тобой горжусь.

КОРИ: Я даже имя себе придумал.

УЭС: Не может быть!

КОРИ: «Пипи Уилсон».

ЭШ: Нет!

КОРИ: Богом клянусь, подхожу к этому копу и говорю: простите, офицер, я Пипи Уилсон, барабанщик Дибо. А он такой: привет, Пипи, чем могу помочь?