Как я уже сказал, настроение у всех было просто невероятное.
Но потом все изменилось за секунду.
КОРИ: Так что, Эш, где тебя высадить?
ЭШ:
УЭС: Нет-нет, Эш поедет с нами. И завтра у нас концерт.
КОРИ:
УЭС:
КОРИ: Ну уж нет.
УЭС: Да брось, чувак. Мы все еще можем сыграть крутое шоу.
КОРИ: Я с ней играть не буду. Вы уж извините.
ЭШ: Кори, это ты меня извини.
КОРИ: Ах так, значит?
ЭШ: Да. Извини, правда. Я запаниковала и сделала ошибку. Обидела вас, ребята, и продалась. Теперь мне с этим жить, и, поверьте, на душе у меня дерьмово.
КОРИ:
ЭШ: Так что я прошу прощения.
КОРИ: Извинения приняты, но я с тобой больше играть не буду.
УЭС: Кори, да ладно тебе, чувак.
КОРИ: Не будет этого.
УЭС: Она же извинилась.
КОРИ: Я слышал. Круто. И все равно я против. Не стану с ней выступать.
ЭШ: Кори, что еще я должна сказать, чтобы ты меня простил?
КОРИ: Чего тут говорить, Эш – как я понимаю, ты считаешь, что мы недостойны выступать с тобой. Прости, но это факт. И мне надоело пытаться тебя переубедить. Поэтому я высажу вас с Уэсом где-нибудь, а сам поеду домой.
ЭШ: На какой машине?
Тон, которым она это произнесла, вдвое повысил конфликтный коэффициент этой ситуации.
КОРИ: Что значит, на какой, на этой.
ЭШ: То есть на моей машине?
УЭС: Ребят…
КОРИ: На машине нашей группы. Машине группы, к которой ты больше не принадлежишь, потому что ушла из группы сегодня.
ЭШ: Минуточку, это ты ушел из группы и, между прочим, бросил своего лучшего друга, которому пришлось остаться и иметь дело с вооруженным психом!
УЭС: Ребят, давайте просто…
КОРИ: Ну да, а все потому, что ты взяла себе в дружки короля всех бакланов, который баклански завел себе врага среди вооруженных психов.
ЭШ: О, это ты верно подметил, а интересно, не сделала ли я это потому, что мой барабанщик саботировал наш предыдущий концерт, притворившись долбаной обезьяной?
КОРИ: А может, я сделал так, потому что…
УЭС: Я БОДНУ ВАС В НОС, ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗАТКНЕТЕСЬ!
Мне просто не верилось, что я до сих пор должен разгребать это дерьмо.
УЭС: Послушайте вы оба. Сегодня я разбил мужику нос. Вчера вылез на крышу и разбирался с Кори, который ошизел от наркоты. Позавчера убалтывал мужика с дробовиком, а до этого порезал руку грязным стеклом с обочины. В этой поездке нам всем пришлось чем-то жертвовать. Но сейчас у меня, кажется, сотрясение мозга, и в рану на руке попала инфекция. Поэтому я хочу, чтобы вы прекратили это дерьмо прямо сейчас!
Кори и ЭШ:
УЭС: Кори, мы не поедем в Питтсбург. Мы едем в Новый Орлеан. Если ты не захочешь играть с Эш, когда мы туда доберемся, ради бога. Но ты должен отвезти нас туда. Или хотя бы заткнуться, пока кто-нибудь другой будет вести машину. А ты, Эш, что бы Кори ни решил по приезде, не кипишись. Иначе знаете, что случится?
Кори и ЭШ:
УЭС: Иначе я бодну вас обоих в нос. Мне уже все равно. Я слишком много пережил. Усекли?
КОРИ:
ЭШ:
КОРИ: О черт.
ЭШ: Блин!
УЭС: Нет. Нет, нет, нет!
КОРИ: Блиииин.
На дороге стоял олень.
Я всегда думал, что олень на дороге – городская легенда. Но этот олень – он действительно стоял на дороге в свете фар, стоял и просто смотрел на нас, и кажется, ему даже в голову не приходило, что можно отойти в сторону.
Мы кричали ему. Но он не слышал, или ему было все равно. Кори по какой-то причине не жал на тормоза. Мы подъехали так близко, что смогли разглядеть выражение его морды. Его глаза в панике округлились, как у человека, который смотрит фильм и ни фига не понимает. Такое лицо было у моей мамы, когда я объяснил ей, как пользоваться снапчатом. Но главным образом такая мина была знакома мне по Папе Младшему.
В итоге мы не сбили оленя. Но не потому, что тот убежал.
Мы не сбили оленя, потому что Кори свернул с дороги.
Мы со скрипом съехали на обочину. Машина дрожала, ухала и подпрыгивала вверх-вниз. Правые колеса угодили в кювет. По днищу что-то царапнуло с жутким скрипом – РРРРРРТЧЧЧЧ! Мы кричали. Кори вырулил из кювета и – БАМ! – что-то врезалось машине в бок прямо рядом со мной. Это был столбик дорожного ограждения. Мы ударились о него боковым зеркалом, и оно лопнуло и разлетелось на миллион осколков со звуком КШШШШ! Мы по-прежнему кричали. Увернулись от дорожного ограждения. Потом нас снова занесло в ту же сторону и – БАБАХ! – другой столбик проделал огромную дыру в боковой панели, включая дверь, в которую я вцепился. Я услышал, как дверь застонала, словно живой человек.
Мы вырулили на дорогу. Лишь через несколько минут поняли, что все еще едем. Теперь машина издавала больше шумов, чем раньше. Но она по-прежнему была на ходу, и мы все еще ехали.