– Красивая, да? – тихо спросила она.
Матвей повернулся к ней и улыбнулся.
– Ты у меня самая красивая, – ответил он, обнимая её за плечи. Но вдруг нахмурился и посмотрел на свои руки. – Странно… Руки будто свинцом налились и хрустят.
– Как ветви деревьев? – пошутила Элла, указывая на его амулет. – Не волнуйся. Просто усталость после дороги.
– Или что-то не так с этими амулетами, – шепнул Ярослав, незаметно возникший у них за спиной.
В этот момент старуха Аксинья подняла руки кверху и сказала:
– Наступает время очищения. Прыгайте через костёр по очереди, чтобы изгнать тьму и призывать свет.
Друзья обменялись взглядами.
– Мы же все этого хотели, – сказала Элла, заглядывая каждому в глаза. – Верно?
Олеся и Ярослав замешкались, но, гладя на Эллу, взялись за руки и перепрыгнули через костёр. Следом был Костя. Он подмигнул Эвелине, но старуха схватила её за руку. В итоге Костя прыгнул один, несмотря на обещание. Затем Матвей – его фигура скрылась в пламени.
Элла повернулась к Эвелине и спросила:
– Почему ты не прыгаешь?
– После тебя, – ответила она, улыбнувшись. – Матушка так решила.
Элла разбежалась и перелетела через костёр. Когда она оказалась по другую сторону, мир вокруг резко изменился. Она стояла не во дворе, а внутри старинного дома старухи Аксиньи. Но дом выглядел иначе. Полы устланы домоткаными половиками, стены увешаны пучками сушеных трав. Камин горел ровно, заливая комнату тёплым сиянием, а на лавках в углу лежали шерстяные одеяла. Воздух был наполнен ароматом свежеиспечённого хлеба. С кухни доносились весёлые голоса.
Элла огляделась – друзей нигде не было. Она прошла на кухню и замерла. За столом сидела молодая Аксинья, и выглядела она цветущей женщиной лет тридцати, с румяными щеками и пышной косой. Рядом сидел крепкий мужчина с бородой в простой рубахе и портках. Вокруг них собрались пять девочек – все с разным оттенком волос, от светло-русых до рыжих. Они звонко смеялись над какой-то шуткой отца, передавая большую миску с кашей. Никто не заметил присутствие Эллы.
Входная дверь с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались шесть крепких мужчин с ружьями в руках.
– Хватайте их! – заорал один из них.
Они набросились на отца семейства, ударив его кулаками и прикладами ружей. Он рухнул на пол, а озверевшие люди не давали ему подняться.
– Что вы творите? Мы не причинили вам зла!
Его схватили за руки, волоком потащили наружу, а затем вывели Аксинью с детьми. Элла вышла следом, дрожа от страха. Во дворе их уже ждала разъярённая толпа с вилами и факелами. Они грубо вырвали дочерей из рук матери и принялись привязывать к столбам. Аксинью держало двое мужчин, заставив опуститься на колени.
– Пощадите детей! – молила она.
Отец семейства смог вырваться и бросился к дочерям. Он рухнул замертво, лицом в землю, когда в спину ему раздался выстрел из ружья. Дети закричали, но их крики не остановили мучителей. Мужчины облили девочек какой-то жидкостью, то ли маслом или смолой, и подожгли сено у их ног. Пламя вспыхнуло мгновенно, пожирая хрупкие фигуры. Дым клубился, искры поднимались к небу, а детские крики затихали. В одной из девочек Элла узнала Эвелину – те же черты лица, но волосы отливали огненным рыжим цветом. Она вздрогнула, почувствовав руку на своём плече. Рядом с ней стояла Эвелина с чёрными волосами.
– Матушка была знахаркой, – тихо поведала она. – Лечила травами, помогала роженицам. Сёстры и я почти не имели друзей. Стоило нам побывать в гостях – дети хозяев тут же заболевали. Люди шептались. Считали, что матушка насылает проклятия через нас, чтобы выманивать деньги за снадобья. Кто-то пустил слух, что мы – ведьмы.
Элла с ужасом смотрела, как огонь пожирает тела беззащитных детей, а толпа, подобно зверям, ликует.
– Страх разрастался, – продолжила Эвелина. – После моего прихода в дом старейшины, заболел его сын. Тогда нас приговорили к смерти. Думали, так смогут его спасти. Матушка пыталась убедить, что у него серьёзная хворь, но никто не стал слушать.
Эвелина шагнула вперёд, оставив Эллу за спиной.