– Её пощадили. Решили – пусть страдает. Но матушка не могла оставить всё как есть. Она заключила сделку с тёмной силой: раз в год, в ночь Самайна, видеть одну из дочерей.
– Как такое возможно… – сказала Элла, не веря своим ушам. – А шкатулка с амулетами?
Эвелина повернулась к ней и ответила:
– Каждый год мы с сёстрами ищем верующих, кто сможет отыскать проклятые амулеты. Ты верила сильнее всех, Элла. Прости, – она помедлила, – но они не помогут тебе увидеть родителей.
Она подошла к Элле и заглянула в глаза с мольбой.
– Твоя вера привела к ним. Теперь умоляю: уничтожь их! Сожги в костре! Освободи нас от этой вечной муки.
Элла вернулась в реальность. Костёр пылал, друзья смеялись, и только Эвелина смотрела на неё с немой просьбой. Элла сорвала с шеи амулет.
– Бросьте амулеты в огонь. Все! – твёрдо велела она. – Сейчас же!
– Что на тебя нашло? – спросил Матвей, подойдя ближе.
Элла отмахнулась от него и бросила амулет в костёр.
– Давайте!
Олеся прижала свой, но, вспомнив странную мелодию, исходящую из него, сняла цепочку с шеи и бросила в костёр. Один за другим амулеты полетели в огонь. Стоило это сделать, как волосы Эвелины приобрели рыжий оттенок.
– Ха-ха-ха! – рассмеялась старуха Аксинья зловещим смехом. – Благодарю, наивные глупцы. Вы освободили мою дочь на целый год! Она будет жить, дышать, чувствовать, а ваши души станут подношением для ритуала!
– Прости, – прошептала Эвелина, с ужасом глядя на Эллу.
Мир вокруг закружился, и друзья оказались в том же дворе прошлого, где витал дым от пожара. Теперь они сами были привязаны к столбам. Верёвки впивались в кожу. Озверевшая толпа с вилами в руках окружила их.
– Ведьмы! Колдуны! – кричали они.
Матвей дёргался, пытаясь развязать верёвки, Олеся шептала молитвы, а Ярослав бормотал проклятия. Только лицо Эллы застыло: она осознала свою роковую ошибку. Ужас нарастал медленно, как прилив. Это ни сон, ни игра – реальность, где их жизни тают в огне. Старуха Аксинья манипулировала ими, используя легенду и амулеты как приманку, а Эвелину – как посредницу. Их души стали жертвами, питающими бесконечный цикл.
В настоящем старуха Аксинья вернулась с Эвелиной в дом. На глазах дочери наворачивались слёзы. Проклятие лишало её воли, делая марионеткой в руках матери. Эта женщина больше не была той заботливой и любящей матерью – её сердце утопало в ненависти. Старуха повернулась, вытирая морщинистой рукой слёзы с её щеки.
– В следующем году пусть Василиса встречает гостей.
Эвелина покорно кивнула, убирая пустую шкатулку, готовую для новых душ.
Конец