Миарк молчал. У меня появились нехорошие предчувствия.
— Что с ними стало? — "Нет, нет, нет, только не худшее!"
Юноша упал передо мной на колени. Из его серо-зелёных глаз лились слёзы.
— Их разрушило пробуждение Белой Королевы. Прости меня, Хелена.
— Прости за что?
"О чём он?"
— За ложь. Я не знаю пути в Оэрру отсюда. Если бы знал, давно бы сбежал от Неё.
"Это было слишком хорошо для правды. Наивная дурочка, я пала жертвой его обаяния".
— Почему ты предал меня? — с горечью спросила я. Было ли его сочувствие и в самом деле искренним или же являлось важной частью ловкого обмана?
Вместо ответа юноша спрятал лицо в ладонях и зарыдал. Но это не поколебало меня: в каждом новом жалобном звуке мне слышалась фальшь.
— Ты ничтожен. Я презираю тебя.
Мне хотелось обвинять эйанца снова и снова. Выплачь он хоть все глаза, я бы не остановилась.
…Аромат лилии усмирил мою ярость. Сначала едва различимый, он с каждым мгновением становился сильнее. Боги имеют запах: Жиюнна благоухает полынью и розами, Тэа — миндалём; такой же природой обладал и этот, истинно женский аромат.
— Всё. За нами пришли, — обречённо произнёс эйанец. — Я ненавижу себя. Надеюсь, тебя это хоть немного утешит.
Его голос был столь же безжизненным, как и окружающая нас равнина.
— Кто пришёл?
— Слуга. Её Слуга.
— Я не понимаю!
Миарк убрал ладони с лица, поднял голову и посмотрел на меня полным почти животного ужаса взглядом.
— Я не хотел… это всё Она…
— Да кто же Она?!
— Белая Королева, — одними губами прошептал эйанец. — Жестокая и могущественная Владычица Пустого мира.
За спиной послышалось хлопанье гигантских крыльев. Я медленно — очень медленно — развернулась и увидела странное создание, спускающееся с седых небес. Оно было огромным и сочетало в себе черты двух существ — птицы и рептилии. От первой химера взяла крылья, от второй — жемчужно-белую чешую, покрывающую всё тело. В седле на его спине восседала бледная женщина с длинными волосами цвета свежевыпавшего снега. Её тело едва прикрывал серебристый доспех — если подобное недоразумение можно было назвать доспехом.
Когда создание приземлилось, его наездница сказала:
— Ты проделал хорошую работу, мальчишка. Мать будет довольна.
По теплоте её голос проигрывал куску льда.
"Недавно мной чуть не закусил демон, но, похоже, мне было суждено попасть на стол к властительнице целого мира. Должна ли я раздуваться от тщеславия?"
С Талианом бился Лионель. Теперь он крошка-мотылёк, а я беззащитна.
Неожиданно Миарк заслонил меня своим телом.
— Тебе удастся забрать девушку только через мой труп. Но Белой очень не понравится, если я умру. Она придёт в ярость, а ты прекрасно знаешь, каков Её гнев.
Несмотря на смелые слова, его голос предательски дрожал.
Беловолосая женщина грациозно спустилась на землю и неторопливым уверенным шагом подошла к нам вплотную. Ростом она оказалась примерно на полголовы выше самого рослого из виденных мной людей и пропорциональна телом. Лицо её было с правильными — даже слишком правильными чертами, и потому не радовало взгляд. Самым удивительным и страшным в её облике являлись глаза — большие, ярко голубые, без малейшего намёка на зрачки и белки. Определённо, она не принадлежала к человеческому роду.
На перевязи у Слуги висело оружие — короткий жезл, обтянутый светлой кожей. В навершии у него стоял круглый белёсый кристалл.
— Пытаешься торговаться со мной? — в голосе беловолосой женщины появились отчётливые металлические нотки. — Глупый мальчик. Мягкий мальчик.
"Хищник, загнавший жертву и играющий с ней. Вот кто она".
— Ты не посмеешь… — неуверенно выдавил из себя юноша.
— Я могу и не убивать тебя, но получить желаемое, — бесстрастным ледяным тоном проговорила воительница. — Твоё тело слишком хрупкое, слишком слабое. Его так легко сломать.
Она поднесла своё оружие к незащищённой шее эйанца. Тот судорожно сглотнул, но не отступил.
"Он старается выиграть для меня время, хоть и не верит в чудесное спасение. Как… благородно".
Могут ли в человеке уживаться рыцарь и предатель? Воистину, людская природа полна загадок.
Мужество Миарка вдохновило меня на дерзкий поступок. Я применила магию.
После семи лет, отданных служению Жиюнны, странно и даже дико было осознавать, что наполняющая меня абсолютно нейтральная субстанция — сила. А ещё чудней — понимать, что она принадлежит только мне.