Я верю. Этого достаточно.
Только бы рука Лионеля не дрогнула в поединке с сыном Белой. Только бы его не подвёл меч предателя.
— 4-
Я брела во тьме по узкому извилистому тоннелю с влажными стенами. Под ногами мерзко чавкало.
"Это даже не Сумеречный Чертог. Видимо, мои дела оценили по достоинству".
Высоко подними голову, Хелена! Не ты ли свято верила в равноценный обмен?
Внезапно после очередного поворота вдали показался свет.
"Да! Наконец-то!"
Радость захлестнула меня. В темноте было так одиноко, так холодно… Я ненавижу холод. Он напоминает мне о смерти.
В памяти возникли смутные картины полузабытого сна. Я уже бывала здесь. Давно ли? И да, и нет. Иногда вечность пролетает в мгновение, а бывает, миг растягивается в сотни тысяч мучительных лет. После прохождения сквозь Чёрное Зеркало — нет, после разговора с Далианом-призраком — для меня многое изменилось. Университет и все связанные с ним проблемы отошли в тень, уступив место угрожающей благосклонности от одних истинно могущественных сущностей и преследованию — от других. Я словно вернулась в своё жреческое прошлое, когда в любой миг на меня могла снизойти Жиюнна. Милость богини причиняла боль, но питала гордость. Приятно быть избранной и смотреть свысока на обычных людей. Я никогда не забуду, каково это — видеть мир сквозь призму сопричастности к божественности.
— Смотри! Смерть там воздвигла трон…
Нежный детский голос… я знала его. Конечно же! Маленькая девочка и мальчик-подросток, брат и сестра, заточённый во тьме. Они просили помочь им, а я так ничего и не сделала.
"Неужели мне прощают трусость и дают второй шанс?"
Забыв о страхе, о холоде, я побежала на свет. Голос между тем продолжал читать:
…Где странный город погружен,
На дымном Западе, в свой сон.
Где добрый и злой, герой и злодей
Давно сошли в страну теней.
Дворцы, палаты, башни там
(Ряд, чуждых дрожи, мшистых башен)
Так чужды нашим городам!
Не тронет ветер с моря — пашен;
И воды, в забытьи немом,
Покоятся печальным сном.
Девочка всё также сидела в глубоком кресле, брат стоял с ней рядом. Сотни высоких тонких свечей давали достаточно света, чтобы не оставить ни малейшего шанса теням укрыться в углах небольшой пещеры. В ногах у маленькой чтицы всё также сидела фарфоровая кукла в пышном белоснежном платье. Дети были одеты в чёрное без единой цветной нитки, словно их перенесли в это странное место прямиком с похорон.
Некоторое время я наблюдала за детьми, затаившись во тьме. Кто они? Как оказались здесь? И почему не могут выбраться? Вопросы, вопросы… Ответы на ум не приходили, и хуже того, я не знала, с чего начинать их искать.
— Элевэ? — внезапно спросил мальчик, всматриваясь в темноту. — Ты всё-таки пришла за нами?
"Бедное дитя…"
Мне ничего не оставалось, как выйти на свет.
"Что со мной?"
Я с удивлением обнаружила, что одета в длинное алое платье без рукавов, с глухим воротом, разрезами до середины бёдер. Правую руку обвивала гирлянда роз, на левой красовались фазы луны.
"Мои татуировки снова со мной. Будто их и не свели три года назад".
Неизвестный шутник облачил меня в полный наряд жрицы Жиюнны, гневливой богини-колдуньи. Давненько я не примеряло его на себя.
— Когда-то я была Посвящённой, верно. Однако меня лишили милости Госпожи. Может, теперь я ей и не совсем безынтересна, но теперь мои Слова только слова. Они лишены божественной силы.
— Но как же так?! — с отчаянием воскликнул мальчик. — Твоё платье… и знаки на руках… Они совсем как в Книге!
Он взял у сестры с колен толстый фолиант и показал мне миниатюру. На ней женщина в кроваво-красном платье и с татуированными руками сражалась с отвратительным чудовищем. Волосы у нее были такие же белокурые, как и у меня. Лицо неизвестный художник изобразил неряшливо — и на том спасибо.
— Это ты! — уверенно заявил подросток.
"Может и я".
С недавних пор от меня все чего-то хотят: призраки, демоны, жрецы, боги, и, кажется, у них есть на то некие основания. Но я в упор не понимала, как могу спасти детей. Меня саму впору вытаскивать из болота.
— Допустим, здесь изображена действительно я. Но…
— Это и есть ты, — оборвал меня юный упрямец. — Книга никогда не ошибается.
"Артефакт?"
— Она волшебная? — настороженно спросила я.
Мальчик коротко кивнул и протянул мне фолиант. Я раскрыла его на титульном листе и едва не застонала от разочарования. Вся книга была написана на чудовищной смеси Высокого, эльфелингского, древнеэйанского и первых искусственных языков.