"Он ненормален".
Жрицы Жиюнны умеют лечить болезни разума. Бывшие жрицы — нет.
"Жаль, что Алая Владычица больше не любит меня".
— Хочешь, прочту отрывок? — внезапно предложил эйанец. Его голос прямо-таки лучился благодушием.
Я кивнула. Не стоит перечить безумцам.
Юноша раскрыл наугад фолиант и с выражением прочёл:
— Смотри! Смерть там воздвигла трон,
Где странный город погружен,
На дымном Западе, в свой сон…
"Не может быть!"
— Эй! Я знаю эти стихи! Их читала маленькая девочка из моего сна!
— Девочка? — насторожился Миарк. — Из твоего сна?
Он побледнел и захлопнул книгу.
— Довольно на сегодня поэзии. Всё равно мой отец был не слишком хорошим стихотворцем.
"Секреты?"
— Постой…
— Я сказал: довольно!
Странное поведение эйанца вконец доконало меня. Не в силах больше сдерживать гнев, я размахнулась и залепила ему пощёчину.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Я медленно успокаивалась, Миарк же одной рукой сжимал книгу, а другую прижимал к пострадавшей щеке.
Первой сдалась не я.
— Прости, — тихо сказал юноша и виновато отвёл взгляд в сторону.
— Я прощаю. И ты знаешь — буду прощать и впредь. Меня так воспитали. Но знай, во мне тоже есть тёмная сторона, и иногда я позволяю ей брать верх. Надеюсь, ты никогда не испытаешь на себе её настоящую ярость.
Я не шутила. Когда-то на меня нисходила сама Жиюнна, и мои руки украшали татуировки боевой жрицы одной из высших ступеней. В те времена никто не осмеливался мне перечить, ибо знали — служительницы Госпожи вспыльчивы и скоры на расправу, как и их богиня.
Я давно уже не жрица, но… всё ещё хорошо помню, каково ею быть.
"И никогда не забуду".
— Всё ещё хочешь остановить время? — спросил Миарк.
Я кивнула. Время может быть и врагом, и союзником. Сейчас оно сражалось не на моей стороне.
С тяжёлым вздохом эйанец снял с шеи деревянный медальон.
— Возьми, его вырезал мой прадед. Это единственный ключ к механизму.
Заметив мой недоумённый взгляд, юноша хлопнул себя по лбу и пояснил:
— Видишь пустое гнездо в изголовье трона? Вставь туда медальон.
Отринув трепет перед мертвецом — не в первый и не в последний раз мне приходится нарушать спокойствие ушедших — я выполнила указание. Как только украшение заняло вошло в паз, по стеблям металлической лозы зашевелись, будто растревоженные змеи.
— Отлично! Я опасался, что механизм испортится за столько лет бездействия, но, кажется, он в полном порядке. Даже энергия продолжала накапливаться. Нам повезло.
"Сомнительное везение. Я предпочла бы вообще не связываться с подобными машинами".
— Что мне нужно сделать?
— Назови Слово, принцесса. Только оно отделяет тебя от короны Повелительницы Времени.
Слово? Я на мгновение задумалась. Моя магия часто подбирает нужные слова, но что-то подсказывало мне — на этот раз она бесполезна. Для древней машины нужно столь же старое Слово. Гирэ Нор был основан, процветал и погиб задолго до появления Пятерых и дарования ими людям волшебства.
Когда-то мой Высокий был очень хорош. В Храмовой Школе меня даже ставили в пример другим воспитанница. Когда Жиюнна в первый раз прикоснулась ко мне, говорить на священном языке я стала ещё лучше, и даже после отлучения, несмотря на проведённую по всем правилам церемонию отлучения, понимание некоторых слов не покинуло меня.
"А уж это Слово невозможно вытравить из души, сколько не пытайся".
Растягивая гласные и делая ударение на последний слог, я назвала одно из истинных имён мёртвого бога Эйана.
Лоза устремилась ко мне. Миг — и она оплела меня плотным коконом. Было немного щекотно, когда холодные гибкие стебли скользили под одеждой по обнажённому телу.
"Назови свою волю, Повелительница", — прозвучал у меня в голове вкрадчивый голос, не мужской и не женский.
"Я хочу разорвать связь между мирами. Пусть, пока я здесь, Эмьвио Косом застынет".
Тихий вздох. Безымянный укорял меня, но я не понимала, почему.
"Я выполню приказ, Повелительница, хоть и совсем не того желает твоё сердце".
"О чём ты?"
Голос не ответил, но я почувствовала, как лоза теплеет. В глазах потемнело, голова закружилась…
…совершенно свободная от пут щупалец древней машины, я упала на руки друга.
"Вот зачем здесь трон", — промелькнула в голове вялая мысль.
Я представила, как оседает на пол после использования машины суровый Ларан, отец Миарка, и меня пробрал глупый смех.
Веками люди мечтают о власти над временем. Некоторые из них готовы заплатить за неё любую, даже самую немыслимую цену.