Я не стала уточнять, почему Королева разрешила ему покинуть логово. Другое занимало мои мысли.
Разговор происходил в небольшой комнате с закруглёнными углами и с стенами, затянутыми белым шёлком. Я сидела за столом из дерева цвета пепла и силилась разобраться в записях Ларана. Королева не язвила, когда спрашивала про мои знания. Удручающе, но их не хватало.
"Мне следовало чаще садиться за учебники".
— Тяжеловесный стиль, не правда ли? — беззаботно спросил Миарк. — Помнится, отец отличался невыносимым занудством, когда дело касалось теории. Его упрямству и дотошности не было равных во всём Эйане, а у нас, поверь, хватало твердолобых мудрецов, каждый из которых — представь! — мнил себя умнейшим.
Я промолчала. Моих знаний языка едва хватило на то, чтобы определить предмет исследований Ларана. Он занимался ни много не мало, самим Богом.
— Наверно, тебе неизвестны некоторые слова… Всё-таки пять тысяч лет прошло. Но, Хелена, я могу объяснить, только скажи!
Чистосердечное предложение помощи прозвучало как изощрённое издевательство.
— Всё, — сдержанно сказала я. — Мне не понятно абсолютно всё. Смотрю на страницу, и вижу не текст, а лишь бессмысленный набор витиеватых закорючек.
Миарк сел рядом со мной.
— Делать нечего, — весело заявил он. — Раз ты погрязла в пучине невежества, мне придётся стать твоими глазами. Заодно и труды дорогого папеньки почитаю: при жизни он редко делился со мной секретами.
— Спасибо.
— О, не стоит благодарности, — отмахнулся эйанец. — Я тебе задолжал. Будем считать это началом, — он усмехнулся, — расплаты.
"Друзья познаются в беде, не так ли?"
Бога терзал смертельный недуг. Во всём мире только один человек об этом знал.
Прежде чем сделать страшное открытие, он много лет встречался во снах с мудрецами эльфелингов. Не сразу и неохотно, но они раскрыли ему тайну, почему, придя в Эмьвио Косом, они не стали славить Создателя, как люди Эйана. Оказалось, нелюди скрывали ужасную правду: божественная природа была не совершенна. В ней крылся изъян.
Все существа при рождении получали особую искру от Творца, но лишь жители Эйана после смерти возвращали её назад, воссоединяясь с Богом. Достойнейшие из них обретали бессмертие… прочие растворялись в небытие, но их могли спасти искренние молитвы благочестивых близких.
Тление божественных искр питало Естественный закон.
После смерти Творца души людей Эйана останутся неприкаянными. Их божественные искры, будучи частями тела мёртвого Бога, начнут разлагаться. Многие не выдержат боли и падут. Их свет обернётся тьмой.
Так сказали эльфелинги искавшему ответы человеку. Самих нелюдей не пугала смерть Бога — их мёртвые принадлежали только себе. Даже покинув тела, они продолжали пребывать со своим народом.
Человек сохранил полученное знание в тайне, опасаясь навлечь на себя гнев сограждан: вера в несокрушимость Бога была слишком велика. Впрочем, он придумал способ спасти людей Золотой Империи.
Человека звали Ларан. Для спасения Эйана он сотворил богиню.
— Вот оно как, — задумчиво произнёс Миарк, когда мы закончили чтение первой рукописи. — Не обошлось без остроухих. Но кто бы сомневался!
"Чем же обидели его нелюди? Одарили презрительным взглядом или высокомерно фыркнули вслед?"
— Почему эльфелинги избрали покровительство Тэа? Из дневников твоего отца не видно, что они нуждались в чье-либо защите.
— Эльфелинги были заносчивы и слепы, — слова эйанца сочились ядом. — Они не видели ничего дальше кончиков носов, хотя располагали знаниями иного мира. И что, помогла им осведомлённость? Трижды ха! Видела бы ты, что творилось в их королевствах, когда начался катаклизм! Нелюди слишком долго жили в Эмьвио Косом. Хоть сами они и не использовали Естественный закон, их нежные тела привыкли к его присутствию. Когда он стал ослабевать, превозносимая идеальная плоть остроухих начала разрушаться.
"Вот так разгадка! Без защитника они просто не смогли бы выжить".
Как я знала из сказаний, когда эльфелинги взмолили о помощи, все дети Первого уже были обещаны людям, но умирающий бог сжалился над просящими и сотворил того, кого ныне зовут Белым Владыкой.
Никто не сомневается в женственности Жиюнны или в мужественности её братьев. Потомки их смертных детей до сих пор ходят среди нас, но Тэа… Последний из Пяти совсем другой природы. Он превосходит красотой всех женщин и однажды отказал моей бывшей Госпоже как мужчина. Покровитель эльфелингов не добрый, но и не злой к людям бог. В борьбе с порождениями Бездны его служители почти столь же хороши, как и боевые жрицы Жиюнны, а слуг, подобных оракулам, у других богов нет.