— Кажется, я нашёл частичное решение твоей проблемы, — лукаво щурясь, сказал эйанец. — Вот только без посторонней помощи мне не обойтись.
— Ты расшифровал остаток рукописи отца? — несмело предположила я.
"Я надеюсь…"
— Нет, извини. Я по-прежнему не понимаю, как он сотворил мачеху, — виновато развёл руками товарищ по плену. В противоречие жесту, в его глазах раскаяния не читалось. — Высшая Алхимия полный мрак.
— Тогда что…
Миарк дружески хлопнул меня по плечу, а затем наклонился и прошептал на ухо:
— Теперь мне точно известно: перековать можно любой клинок.
Почему-то эта загадочная фраза успокоила меня. Впервые за день я улыбнулась без натяжки.
— 13-
Насупившись, дети смотрели на Миарка, а он хмуро — на них.
— Как к вам попала книга? — строго спросил эйанец. — Она не из тех, что свободно ходят по свету.
— Её привёз отец. Больше я тебе ничего не скажу, — сердито сказал Кориан.
— Почему это?
— Ты странный. Только встретил нас, а уже допрашиваешь. Словно мы в чём-то повинились.
— Имейте хоть чуточку уважения к старшим, — проворчал мой друг. — Нас разделяет, между прочим, пять тысяч лет.
— Я тебе не верю. Не живут столько люди!
— Хочешь сказать, я лгу?
Я улыбнулась. Вот уж не думала, что в доме Белой Королевы меня что-то может развеселить, однако эйанцу и юному принцу это удалось на славу.
— Элевэ, им обязательно ссориться? — тихо спросила Кора.
— Они не ссорятся, милая. Возникло недопонимание, только и всего. Дядюшка Миарк в последнее время редко общался с людьми и позабыл, как себя вести.
— А он не злой человек?
Миарку нельзя было отказать в некоторой хитрости, но я знала — он принадлежал Свету.
— По земле ходило, ходит и будет ходить множество злых людей. Некоторых их них ты встретишь, когда подрастёшь. Тебе придётся смотреть в оба, чтобы разглядеть разоблачить их, но в общении с этим человеком можешь смело закрывать глаза. Он абсолютно безвреден.
"Миарк привёл меня в лапы правительницы Пустого мира, но я его давно простила. Он хороший человек, хоть и с дурной головой".
Девочка робко улыбнулась. Бедняжка, она пережила смерть родителей и заключение в мире снов. Из всех близких у неё остался только брат.
"А ещё многочисленная эльфелингская родня".
Я пообещала себе, что постараюсь скрасить жизнь полукровок в Ортано Косом.
Нашу почти идиллию нарушило появление Слуги. Беловолосая женщина в серебристых доспехах обвела помещение полным презрения взглядом и прочеканила голосом, подходящем ожившему леднику:
— Госпожа желает видеть вас. Немедленно.
— Всех нас? — уточнила я. — Даже детей?
— Всех. Не заставляйте Её ждать.
"Ах, если бы мы могли…"
Ледяная роза никогда не завянет. Она навсегда остаётся такой, какой её увидел мастер. Совершенная красота, дерзко украденная у небытия.
Ледяные розы бессмертны и бесплодны. Каждый раз, оказываясь в прекрасном саду Белой Королевы и рассматривая её цветы, я вспоминаю об этом, и мне становится жаль правительницу Пустого мира.
"Вернее, я грущу о судьбе той смертной женщины, Гвиневеры Альбианы, которой когда-то была моя суровая хозяйка".
— Холодно, — пожаловалась мне Кора. — Почему здесь так холодно?
Я не знала, что ей ответить.
На высоком троне, увитом плющом — живым, а не вырезанным из замёрзшей воды — восседала Владычица Ортано Косом.
— Только взгляни на неё! — прошипел Миарк. — Вот уж не думал, что снова увижу корону предков. А я-то, дурак, считал её надёжно утерянной. Мою мать похоронили в ней… и вот она венчает голову любовницы отца!
Символ власти Белой походила на тот, что я видела у Ларана, но был более изящным.
"Неужели она действительно считает себя вдовой последнего правителя эйанского Ортано Косом?"
— Зачем ты призвала нас? — спросила я.
"Кто-то должен взять на себя лидерство".
— Сегодня особенный день. Я долго ждала его, и теперь меня переполняет радость. Мне захотелось поделиться ей с подданными, — безмятежно проговорила Белая. — Так ведь поступают смертные властители?
От меня не укрылось лёгкое презрение, сквозящее в её голосе.
— Неужели, чародейка, ты так завистлива, что не можешь разделить чужое счастье?
Я опустила взгляд. Меня унизили… вновь.
Королева хлопнула в ладоши, и шестеро женщин-големов внесли на плечах хрустальный гроб. Сердце ойкнуло. С тем, кто спал внутри, у меня были связаны не самые приятные воспоминания.
"Убило ли перерождение его ненависть?"