По знаку правительницы Пустого мира Слуги сняли тяжёлую крышку и бережно вынули безвольное тело. При взгляде на умиротворённое прекрасное лицо принца, мне вспомнился поединок между ним и моим любимым. Я надеялась освободить и себя, и эйанца, но попала в плен.
Стоит брату Миарка открыть глаза, и ненависть, бушующая в душе Далиана Лерьэна, выплеснется наружу. Печально, но часть её я заслужила.
"Пусть это произойдёт быстро. Не хочу мучиться ожиданием".
Королева величаво поднялась с трона и приняла из рук Слуг тело.
— Мой сын, моё возлюбленное дитя, — нежно произнесла она, и по выражению лица я поняла — слова шли от сердца, если сердцем можно назвать то, что теперь билось в груди Гвиневеры Альбианы. Тело её ребёнка стало вместилищем чужой души, но сотворённая богиня готова была принять его таким. В какой-то мере я понимала хозяйку: сын воплощал в себе всё то, что осталось от смертной женщины.
Женщины, которую любил отец Миарка.
— Он похож на отца, — с деланным равнодушием проговорил мой друг. — Даже слишком. Как думаешь, принцесса, от меня потребуют выражения братской любви?
Сыновья Ларана различались лишь степенью бледности, цветом волос и глаз.
"Какими будут его первые слова? Узнает ли он меня, когда наши взгляды встретятся?"
Тёмные густые ресницы затрепетали, как готовящаяся спорхнуть с цветка бабочка.
"Ещё мгновение, и… Печальный бог, дай мне сил выстоять".
— Кто… я? — растеряно произнёс юноша. Его голос был таким чистым и невинным… не знаю, что именно проделала Белая, но личность и воспоминания Далиана Лэрьена ей удалось глубоко упрятать.
Я медленно опустилась на одно колено. Моему примеру после некоторых колебаний последовали Миарк и дети.
— Мы приветствуем тебя, принц, — торжественно произнесла я. Королева одобрительно кивнула. Моя инициатива пришлась ей по нраву.
"Мама, папа, брат — простите свою слабую Элен".
— Принц? Я… принц?
Беловолосый юноша будто не мог поверить услышанному.
— Ты Ларандин, мой драгоценный сын, — гордо сказала Королева. — Нас хотели разлучить, но мне удалось спасти тебя.
Она властно взмахнул рукой и высокая голубоглазая женщина, до сих пор державшаяся позади трона, поднесла ей на подушечке белого бархата изящную золотую корону. Одними губами Миарк прошептал при виде регалии: "Когда-то она была моей".
Владычица возложила символ власти на голову сына и помогла ему подняться. Я смотрела на коронованного беловолосого юношу и радовалась, что больше не чувствую исходящую от него опасность. Чтобы окончательно успокоиться, я заглянула ему в глаза, и…
…передо мной стоял человек с душой невинней, чем у новорождённого. Его прошлого не существовало. Он воистину пробудился от сна небытия у меня на глазах.
"Будто чистый лист бумага. Не пустой, просто чистый".
Сила сотворённой богини или знания Эйана — неважно, что совершило чудо. Неполноценное тело и искалеченная душа соединились в гармоничное целое.
Неужели и у меня есть надежда на счастье с Лионелем?
— Славься, принц Ларандин! — провозгласила я. — Сегодня мы присягаем тебе.
"Я должна узнать секрет. Но до того… придётся терпеть".
— Не стоит, — смущённо и очень мило произнёс принц. — Я не чувствую себя достойным… подобных почестей.
Приятный незнакомец.
— Повиноваться тебе — их обязанность, дорогой. Жизни слуг принадлежат мне, и, следовательно, тебе, как моему наследнику.
"Высокомерна, как и всегда. Она находит удовольствие в постоянном нашем унижении".
— Прости. Я ещё не привык… матушка.
С истинно материнской нежностью королева приобняла юношу за плечи и гордо сказала:
— Ничего. Ты обязательно освоишься. Власть у тебя в крови, мальчик мой.
Следующие полдня Миарк не перемолвился со мной и словом, а когда наконец завёл разговор, то не смог сдержать раздражения.
— Зачем? Хелена, зачем ты преклонила перед ним колени?
Я фыркнула. Иногда эйанец вёл себя хуже капризного ребёнка.
— Мы невольники. Он наш принц, и тебе следует свыкнуться с этим. Когда-то ты был сыном правителя, но тот мир погиб пять тысяч лет назад. В новом Ортано Косом уже много веков есть только одна власть — Белая Королева. Она смогла оживить своего сына, и теперь у нас не только госпожа, но и молодой господин.
— Телом он мне брат, — с неохотой согласился Миарк. — Его зачали мой отец и некая своенравная вдова по имени Гвиневера Альбиана. Но как человек он не прожил и часа! Как у вас зовут подобных созданий? Нежить?