Мы шли пешком, но на руку нам играла особенность этого странного мира. То ли всему виной был воздух, то ли ещё что, но человеческое тело в Пустом мире становилось в разы выносливее и сильнее. Прожив достаточно во дворце Белой, я успела оценить эти изменения и даже привыкнуть к ним. Конечно, они убили моё внутренне чувство времени… Но в Ортано Косом оно было мне без надобности, ведь с помощью древней машины я остановила его течние в родном мире.
Миарк показывал путь, принц в красивом плаще играл роль лидера отряда, Лионель вышагивал с "Несломленным" на перевязи, сосредоточенный и угрюмый, а я гордилась им и старалась не думать о плохом.
Несколько дней пролетели как чудесный сон, но всё хорошее когда-нибудь кончается…
— Нам придётся сделать здесь крюк, — серьёзно заявил однажды утром Миарк, показывая мне и Лионелю на карте путь. Принца с нами не было — он отдыхал.
— Почему? — удивилась я. — Если мы хотим идти строго на восток…
— Тогда нам не миновать место экспериментов моего отца. А я бы не хотел, чтобы он, — друг указал на шатёр брата. — Видел гробницу Гвиневеры.
Гвиневера Альбиана — так звали Белую Королеву до перерождения.
"Ларандину лучше не видеть её могилы".
Мы договорились ничего не говорить принцу, но наш маленький заговор с треском провалился. Проснувшись, "лидер" первым делом потребовал карту с проложенным путём на переход. Миарк почти час распинался перед ним, объясняя про коварные зыбучие пески и опасные для жизни эйанские руины. Ларандин внимательно его выслушал и с обескураживающей прямотой заявил:
— Меня ждёт дома Яринна. Я не могу тратить время попусту.
Переубедить его так и не удалось.
Друг проворчал что-то про "треклятое семейное упрямство", но повёл отряд строго на восток.
Сначала мы наткнулись на припорошённые серым песком остатки мощёной дороги. Эйанец, первым их обнаруживший, скис и не проронил ни слова до самого появления на горизонте высокой тёмной скалы. Вся она была усеяна чем-то блестящим на солнце, но чем именно, я не могла разглядеть из-за расстояния.
— Нарвались мы, принцесса, — тихо проговорил Миарк, поравнявшись со мной. — Если буду вести себя странно — знай, что не могу иначе.
Я кивнула, хотя и не понимала, зачем друг меня предупреждает.
"Странно это насколько?"
Неужели эйанец решил не ограничивать себя сомнительными шуточками и чудаковатыми поступками?
— Мы успеем дойти до подножия сегодня? — спросил принц. Лихорадочный блеск в его глазах внушал мне тревогу.
— Успеем, успеем, молодой господин, — заверил его Миарк. — Будьте спокойны.
Мне не нравилось и выражение лица друга. Было в нём нечто безумное…
"Нечто, пугающее меня".
Чем ближе мы подходили к утёсу, тем хуже становилось Ларандину. Он страшно побледнел и, судя по всему, едва держался на ногах, однако продолжал упрямо идти к намеченной цели. Казалось, будто его притягивает к скале некая недобрая сила.
"Не от подобных ли опасностей призвала нас защищать принца Владычица?"
— Иллюзии, развейтесь, — прошептала я заклинание. Ничего не изменилось. Пески остались песками, скала — скалой, а под личиной Миарка не оказалось пышущего злобой демона. То ли моих способностей не хватало, чтобы раскусить обман, то ли его просто не было.
— Впереди нехорошее место, — мрачно сказал Лионель. Я бросила на него удивлённый взгляд: мой рыцарь разговаривал редко.
"Осталось ли у него после отлучения паладинское чутьё зла?"
— Стоит готовиться к худшему?
— Да, — кивнул любимый. — Но не бойся — я буду защищать тебя даже ценой собственной жизни.
"О, нет! Я скорее сама умру, чем потеряю тебя…"
Листья ползучего растения — вот, что отблёскивало на солнце. Они отливались металлом, словно были рукотворными, а не порождёнными природой Ортано Косом. Впрочем, они могли и вправду являться частью какого-то механизма. Если судить по машине Повелителя времени, эйанцам нравился "естественный" стиль.
Пещеру и озеро, подступающее к ней, мы увидели только спустившись с последней на пути к подножию дюны.
Тёмная и на вид вязкая жидкость, мало напоминающая воду, вызывала у меня смесь любопытства и брезгливости.
"Яма, заполненная чёрным мёдом".
Изящная гондола с замысловатым фонарём на носу стояла у небольшой пристани. Возможно, её оставили там пять тысяч лет назад, а может — только вчера. Время в Пустом мире жило по своим законам.