-Костя!
...Он так увлекся, что даже не заметил, как Хельга очутилась прямо возле него - глаза у них оказались на одном уровне, она приблизилась, щекотнув его своим дыханием, склонила голову набок. Костя отпрянул, чувствуя, как краска заливает его лицо, судорожно выдохнул:
-Что вы делаете?
-Рассматриваю тебя, - серьёзно сказала Хельга, снова приближаясь к нему, - видел вот эту родинку?
Она дотронулась пальцем до его переносицы. Костя промолчал, и Хельга, усмехнувшись, провела пальцем вниз - к кончику его носа и потом дальше, к губам.
Его охватило какое-то странное волнение, он замер, напрочь забыв, как дышать, а Хельга вдруг рассмеялась, легонько щелкнула его по носу и вскочила на ноги.
-Смотри, ягоды рассыпал.
Костя нахмурился и, пытаясь успокоить бешено забившееся сердце, стал собирать упавшую землянику. Хельга с лукавой улыбкой наблюдала за ним.
-А ты покраснел.
-Не покраснел, - буркнул Костя, отворачиваясь, - было б с чего.
Хельга кинула в него одну ягоду:
-Да ладно тебе, бабушке своей будешь лапшу на уши вешать, - скороговоркой проговорила она и тут же мягко добавила, - Не сердись. Я так… Скучно мне просто…
Костя поднялся так резко, что у него снова просыпались ягоды.
-Скучно?! - выдохнул он, ощущая, как у него пылает лицо, - Знаете что? Придумывайте себе какие-нибудь другие развлечения! Я домой!
Хельга неожиданно охнула, мгновенно изменившись в лице, подскочила к нему:
-Нет, пожалуйста, не уходи! - она схватила его за руку, чуть не плача, скривила губы, - Пожалуйста, Костя, я не буду больше дурить, только останься, останься, пожалуйста!
Пальцы у неё были на удивление холодными, Костя угрюмо посмотрел на неё.
-Зачем вам это?.. Найдите себе компанию своего возраста и гуляйте себе сколько влезет.
Она насупилась.
-Не могу своего возраста. Ну останься.
Над головами у них просвистела какая-то птица.
-Мне надо домой. Бабушка беспокоится.
-Ты больше не сердишься?
Её синие глаза заглядывали ему куда-то в самую душу, он выдернул руку, двинулся в обратную сторону.
На этот раз уже Хельга шла за ним тенью - то молча, а то начиная вслух рассуждать о каких-то совершенно нелепых вещах.
-Вот представь, Костя, что тебя не было бы на свете, - сказала она, с ловкостью кошки огибая куст ежевики (у Кости от этого же куста осталась на голени розовая царапина), - Ну вот совсем. Представь: твоя мамочка сделала аборт, и ты не родился. И что тогда было бы? Твоим родителям не пришлось тратить на тебя свои деньги и нервы, рожать, не спать ночами, воспитывать. Они бы поехали в кругосветное путешествие, посмотрели бы мир, покорили Эльбрус… А, может, поняли бы, что не подходят друг другу и разошлись кто куда. И ты не шел бы сейчас по лесу, не нёс бабушке землянику. И мне бы не с кем было бы разговаривать. Я бы тогда, может… Хотя, впрочем… О-о-о, посмотри-ка на эту ель!
Она остановилась, с восторгом осматривая ничем не примечательное дерево, поманила Костю рукой:
-Посмотри, какая кора!
Костя хмыкнул:
-И что в ней особенного?
-Какие мягкие веточки! Хвоя! Посмотри, как красиво!
Костя пожал плечами, снова пошел вперёд. Хельга догнала его через минуту.
-Почему у тебя нет братьев или сестёр? - спросила она, заглядывая ему в лицо. -Никогда об этом не задумывался, - сказал Костя, старательно отводя глаза. Хельга слегка сощурилась.
-Ведь если бы у тебя были братья и сёстры, тебе бы не пришлось в одиночку возиться с сеном. Хотя и сюда бы ты не пришел, если бы у тебя были бы братья и сёстры...
Услышав это, Костя даже остановился:
-Откуда вы знаете про сено?
Хельга улыбнулась:
-Да ничего я не знаю. Просто предположила. Для деревенских жителей это обычное дело.
Она протянула руку, сняла с Костиной шеи крохотного жучка.
-Это твой друг? - она хихикнула, - Ты не против, если я пущу его погулять?
По коже у Кости пробежали мурашки, он прикусил губу, наблюдая за тем, как Хельга опускается коленями на траву и, что-то шепча, выпускает жука на землю.
В её движениях было нечто такое, что заставило его замереть - что-то нежное, такое пронзительно-трогательное… Он мотнул головой.
-Ты придёшь завтра? - спросила она, когда они вышли к Костиному пригорку.
-Не знаю, - уклончиво отозвался он, - Дел много. Огород, всё такое.
-Ну вечером. Как освободишься.