-Не знаю, - прокашлявшись, отозвался Костя, - Не обращал внимания.
Хельга открыла глаза:
-Не боишься, что капустка засохнет?
-Что?..
Она улыбнулась:
-Не волнуйся. Всё равно ночью будет дождь. Очень сильный.
Костя захлопал глазами:
-Я что, зря бегал с лейкой?
-Конечно, не зря. Как иначе я бы могла лицезреть твои грязные ножки?
Она засмеялась, Костя хмыкнул, приподнимая ногу и отколупывая ногтем засохшую грязь.
-А как вы узнали, что я…
-О-о-о, - воскликнула внезапно Хельга, перебивая его, - это что, пирог с земляникой? Бабушкин?
Костя кивнул, протягивая ей пакет:
-Хотите?
...Они уминали бабушкины пироги, говорили, гуляли, молчали. Костя не мог насмотреться на неё, а она улыбалась, замечая все эти взгляды, и он не мог избавиться от ощущения, будто она впитывает каждый из них и бережно складывает - в какую-то видимую одной только ей шкатулочку. И в глазах у неё в эти моменты не было и тени насмешки - только безграничная нежность и удивительный мягкий свет.
Он опомнился только когда вокруг было уже совсем темно.
-Кажется, надо идти. Если хотите, я могу проводить вас.
Хельга покачала головой:
-Давай лучше я тебя. До дороги. Приходи завтра, ладно?.. Я буду ждать тебя здесь.
*
Так началась череда ежедневных встреч: каждый день Костя жил ожиданием вечера, на автомате выполняя поручения бабушки - и, освободившись от всех обязанностей, летел к Хельге, не забывая прихватить какое-нибудь угощение.
Они говорили обо всем на свете. Хельга рассказывала Косте всё, что знала о цветах и деревьях, но он мало запоминал - ему важнее было видеть её, слышать её мелодичный голос, улавливать малейшее движение её рук и легкий наклон головы - с жадностью, свойственной умирающим людям в пустыне.
...В один из первых дней августа они снова гуляли по лесу, - однако на этот раз Хельга была задумчива, не смеялась, очень мало и сдержанно разговаривала.
-Хельга, всё нормально? - не выдержал Костя, останавливаясь и заглядывая ей в лицо, - У вас что-то случилось?
-В общем-то нет... - она вздохнула, взметнув белесыми ресницами, опустила глаза, - Только ты скоро уедешь. И больше мы никогда не увидимся.
-Я здесь до конца лета, я же говорил. И потом приеду на каникулах и на Новый Год, и вообще!…
Хельга покачала головой:
-Через три дня на кладбище, а потом ещё один день - и домой.
-Зачем на кладбище? - не понял Костя.
Она снова вздохнула:
-Так… Мелочи жизни…
Костя смотрел на неё, чувствуя себя полным дураком.
-Я ничего не понимаю, - огорченно признался он.
-Пойдём, - сказала вдруг Хельга и, взяв его за руку, свернула с тропинки.
-Куда мы?
Вопрос остался без ответа, девушка торопилась, раздвигая руками тяжёлые ветви и углубляясь всё дальше и дальше в чащу; иногда она переходила на бег, и Костя спотыкался, едва поспевая за ней. Дыхание у него сбилось, ремешки сандалий цеплялись за буйно растущую густую траву.
Спустя некоторое время Хельга вывела его на поляну - сплошь покрытую травой и цветами; от обилия ароматов у Кости закружилась голова. Хельга отпустила его руку и, пройдя вперёд, остановилась на середине яркого круга.
-Иди сюда, - позвала она, опускаясь в цветы. Она грустно улыбалась, Костя на ватных ногах подошел к ней, плюхнулся рядом.
-Я люблю это место. Столько цветов… Тебе нравится?
Костя кивнул, глядя на то, как она касается пальцами лепестков ромашки.
-Дотронься до неё. Она как будто общается через прикосновения. Все обычно держат за ствол, но в лепестках столько нежности… Дотронься.
Он поднёс руку к цветку, пожал плечами. Ромашка и ромашка. Ничего такого. Он поймал пальцы Хельги, такие светлые и холодные, крепко сжал их в своей ладони.
-Хельга, я не уеду.
-Уедешь, Костя, уедешь.
-Только в конце лета!
Она хмыкнула.
-Посмотрим.
Они замолчали, а потом Хельга вдруг подалась вперед, и дальше для Кости всё смешалось, растворяясь в красках, запахах, в нежности: мягкие губы, тонкие руки, белый сарафанчик, светлая кожа, яркие чувства - где небо, где эта сияющая синева, и что она сто́ит по сравнению с Хельгой, с её любовью, с её ликующим шепотом у него над ухом?..
Костя держал Хельгу за руку, смотрел ей в глаза.
-Я приду завтра, - сказал он, не дожидаясь её вопроса.
Хельга промолчала, и он добавил:
-И принесу бабушкиных пирогов.
Она грустно улыбнулась:
-Просто береги себя, ладно?
-Хельга… - Костя погладил её пальцы, потупился, смутившись нахлынувших на него ярких воспоминаний, - Почему...
"Почему я?.." - хотел сказать он, но Хельга и так поняла всё без слов. Она прижалась к его губам, целуя так, что у Кости земля пошла из-под ног, обвила руками его горячую шею.