-Ты увидел меня… - её шепот коснулся его лица, она улыбнулась, отстраняясь и дотрагиваясь до его щеки, Костя прильнул к её тонким пальцам.
-Просто вы...
Хельга покачала головой:
-Я ни о чем не жалею. Костя… Тебе надо идти.
Он растерянно посмотрел на неё:
-Я не…
-Бабушка ждёт. Иди.
-Хорошо. Тогда до завтра?
Хельга сделала шаг назад.
-Береги себя.
В этот раз она смотрела ему вслед, а он шел спиной вперед, не решаясь повернуться до самого угла, за которым её уже не было бы видно. Он шел и улыбался ей, махал рукой, хотя сердце его сжимала пронзительная тоска - как будто они действительно никогда не увидятся, и он никогда больше не сможет дотронуться до неё, заглянуть в её потрясающие глаза.
Дойдя до угла, он мотнул головой. Глупости! Разве может что-то случиться? Теперь, когда всё так изменилось!..
Он шел домой, пиная носком сандалии мелкий камушек, поднимал вокруг себя клубы пыли.
-Ба, я пришел, - небрежно сказал он, заходя в комнату, и тут же застыл на месте - бабушка его лежала на кровати вся бледная, с капельками пота на морщинистом лбу. Рядом с ней на старой табуретке сидел священник. Они о чем-то тихо разговаривали, но услышав Костю, оба одновременно повернулись к нему.
-Костя… - голос у Евдокии был слабый-слабый, Костя кинулся к ней, даже не поздоровавшись со священником.
-Ба, ты что?.. Что с тобой?!
-Костюшка, ты выйди на пару минут, я исповедуюсь, потом зайдешь…
Она глубоко втянула носом воздух, будто эта совсем простая фраза стоила ей невероятных усилий.
Костя досадливо взглянул на священника - как если бы это он был виноват в том, что бабушка в таком состоянии. Он вышел из комнаты, его замутило. Лишь бы это было не то, о чем говорила Хельга!..
Дед сидел на кухне, отсутствующим взглядом смотрел в одну точку. Костя метнулся к нему, снося на ходу стул и тут же рывком поднимая его на место.
-Деда, что случилось?
-Давление подскочило, - угрюмо сказал дед.
-Может быть, обойдётся?.. - с надеждой проговорил Костя.
-Может, и обойдётся, - тускло откликнулся дед.
Костя взглянул в окно. Уже стемнело, но лампу на улице ещё не зажгли. Он дошёл до выключателя, щелкнул, крыльцо залилось рыжим светом.
"Хельга… - мысленно позвал он, - Может, всё-таки обойдется?.."
Но конечно же оно не обошлось. Ночью бабушки не стало.
Дед тихо плакал, читая у её постели псалтырь, а днём приехали Костины родители, и сквозь тоску и слёзы все готовились к похоронам, готовились проводить бабушку в последний путь.
На кладбище священник читал молитвы, много кадил, обвалакивая всех тяжелым дымом от ладана. Костя не сдерживал слёзы, слушая как поют бабушке "Вечную память", капли текли по щекам, падая на руки, стекали на землю.
"Хельга, где ты? Почему не пришла?.."
Эта мысль мелькнула у него, когда все, прощаясь, бросали в могилу горсти земли.
...Костю увезли в город через день после похорон - ровно как Хельга и говорила. Отец сказал, что останется помогать деду вместо него.
"Я всё равно приеду, - упрямо думал Костя, садясь в машину и глядя в ту сторону, где находился лес, - "Я вернусь, Хельга, слышишь? Непременно вернусь".
*
-Семёныч, как там сынок твой?
Отец Кости позвал в баню соседа, они приняли по сто грамм и теперь сидели на полка́х и беседовали - как жизнь, куда что, как чего… И тогда-то сосед - крепкий мужик лет сорока - сорока пяти - между делом спросил Ивана Семёновича про сына.
-Получше ему?
-Да сложно сказать, - качая головой, откликнулся тот, - Евдокия, считай, у него на глазах умерла. Любимая бабушка.
-Да я не о том, - сосед помахал рукой, - парнишка твой ещё до смерти бабки странно себя вёл.
-Еще до смерти?
-Ну. По лесу гулял в одиночку, сам с собой разговаривал. Смеялся.
-Да что ты, - Иван недоверчиво хмыкнул, - может, просто показалось?
-Его несколько человек видели в разное время. И сам я видел. Сидит сам с собой и хохочет. Бррр.
-Хм.
В жаркой, исходящей клубами пара бане Иван Семёнович внезапно вздрогнул; холодок тонкой змейкой пробежал по его спине.
-Не знаю. При мне ничего такого не было.
-Ну смотри. Если что, сразу звоните куда следует.
Сосед крякнул и, покрутив потной шеей, спустился с полка́.
-Что-то жарко. Пойду я. Воздухом подышу.
Он вышел на улицу. Небо над его головой было темнее темного.
Конец.
Конец