— Пожалуй. — Гавриил смотрел на ковер, на том исчезали пятна.
— А вот за это спасибо. — сказал Котя.
— А я тут не при чем, здесь все примет изначальный вид, — повел рукой Гавриил, — тебе не показалось страннм, что зубровка все еще полна?
— Ясно. Так вы меня пришли пугать или уму-разуму учить? Предостеречь хотите?
— Упаси госп… упаси тебя, я же правду говорю: чистое любопытство.
Он немного призадумался.
— А знаешь что, — сказал Гавриил, — я тебе даже помогу! — в его глазах проскочило адское пламя азарта, — Я знаю где то, что тебе нужно!
— И что же мне нужно? — едко спросил Котя.
— Ты хочешь перемещаться между мирами, я это точно знаю.
— Ну допустим!
Гавриил приблизился и всмотрелся в Котино лицо.
— Как же это любопытно, куда же это нас заведет, ну да ладно, Святослава я беру на себя, поверь, он согласится, особенно после твоей выходки!
Гавриил искренне смеялся и тыкал пальцем в Котю.
— Он… даже… — выдавливал сквозь смех Гавриил, — не ожидал. А ты его… Умора, представляю его харю, перекошенную от неожиданности. — он немного пришел в себя, — Еще никто такого не выкидывал. Говорю тебе, он точно согласится. Открой-ка мне дверь! — и Гавриил протянул руку.
Когда Котя открыл портал, там был все тот же Ад с лавой и горящими в нем существами, никогда и не думавшими, что они обречены с самого рождения.
— Кольцо врат находится в логове тех, к кому стремятся попасть твои апостолы.
Котя слушал и понимал, что все их копошение как на ладони, и что теперь они просто сериал за ужином для всей их шайки ангелов, архангелов и, возможно, самого главного.
— Я сейчас договорюсь со Святославом, что твой переход пока что будет заморожен по техническим причинам. А ты давай, дуй к друзьям. Привратничек ты наш. — с этими словами Гавриил шагнул в проход. Котя смотрел на его падающего со сложенными серыми крыльями, пока тот не погрузился в саму пучину Ада.
Котя закрыл дверь и пошел к бутылке кюрасао, что уже начал ангел. Он взял большую кружку на пол-литра и налил полную, затем отпил половину и сел читать записку.
Записка гласила: “Уважаемая Земля 2011 года, идите в жопу!”
Мишка сидел в кресле и делал вид, что смотрит в окно, но на самом деле он хотел спросить у Дашки, может ли та разделиться на двоих, например, на Машку и Наташку. Просто те как раз занимались тем, что дразнили его, вытворяя нежности на их с Дашкой большой кровати. Они вышли из ванной как есть и сходу завалились на кровать. Мишка пытался заставить себя представлять, что подруги заняты аэробикой, растяжкой, борьбой, акробатикой и массажем. Только с пальцами и языком. Встать и выйти он не хотел принципиально. Он должен был победить их злодейский замысел. И он побеждал. Если Даша уже и была здесь в комнате, то она могла бы им гордиться.
— А разве Даша тебе разрешает смотреть на такое? — дразнила его Машка. Пусть одна ночь у них и была, зато Машка его совсем не стеснялась, а что касалось Наташки, то она начинала чувствовать себя неуютно именно в одежде. Она скорее ощущала себя разумным животным, чем человеком, и немного жалела остальных, что они стараются отдалиться в своем самоощущении подальше от природы. Но она и сама ранее была таковой, поэтому в своих суждениях была снисходительна.
— Я начеку. Я бдю! — сказал Мишка неожиданно бодро.
— Кого начеку бдишь? — спросила Наташка, отрываясь от чего-то, наверное, очень вкусного. Потому что она утерла рукой рот при этом.
— К примеру, ворвутся сейчас враги и нашпигуют вас стрелами, а вы и не готовы! — жестковато вышло, особенно по отношению к ведьме.
Это задело ее сильно. Но совсем не так, как он мог подумать. Машка скинула с себя Наташку и подошла к Мишке. Она прижала его к своей груди и начала просить прощения.
— Мишаня, прости меня, дуру, это я во всем виновата, понимаешь? — она взяла его лицо двумя руками и посмотрела в него, — Я должна была стать более сильной ведьмой, чем я есть. И если бы я ею стала, тебе бы не довелось увидеть, как Дашу… — она плакала и всхлипывала. Миша тоже вспомнил картину, как Дашку просто рубили, будто тушу коровы на рынке, ему тоже сделалось дурно, и он заревел.
Даша уже некоторое время была в воздухе в комнате. От услышанного ей самой сделалось обидно и зло. Она улетела в ванну и выпала там водой.
Наташа села на кровать и подобрала ноги под грудь, что та вздыбилась в стороны. Вдруг из ванной послышался треск. Наташа подошла и увидела, что глиняная ванна пошла сетью мелких несущественных трещин оттого, что вода в ней полостью замерзла.