Пролог
Мальчик
радостный пошел,
и решила кроха:
"Буду
делать хорошо,
и не буду -
плохо".
Владимир Маяковский
Ночной ветер качал провода, натянутые на телефонных столбах. Листва отзывалась тихим шелестом спокойствия. Уличные фонари погасили свой желтый свет совсем недавно, и с ними первая половина ночи мгновенно сменилась другой. Тёмный переулок был освещён лишь блеском серебряной полной луны, которая блюдцем застыла в середине звёздного полотна. Модная музыка, доносящаяся из соседнего клуба, отзывалась эхом на пустой улице. А громкие вопли и крики радостных людей из того же клуба давали понять, что вечеринка лишь началась. Очевидно, не всё живое спит темными ночами, укутавшись в одеяло из грёз, как и не всё живое бодрствует светлыми днями, отдавая свою энергию своим рутинным делам. Но здесь и сейчас, среди природы этого Богом забытого места, среди уснувшей совести и проснувшихся грехов, среди пира во время чумы, в этом переулке вершится судьба. Самые мудрые, хитрые, смелые, сильные мира сего решают чью-то жизнь. Двое. Белый и Черный...
Как часто мы разделяем нашу жизнь на белое и черное. Как часто мы делим наш мир на хорошее и плохое. И как же мы сильно ошибаемся. Мы, наученные произведением Владимира Маяковского еще с детства, совсем не замечаем истины. Нет, произведение замечательное и поучительное, но правда ли, что всё можно классифицировать на хорошее и плохое? Есть ли та самая черно-белая жизнь? Или наши жизни ежедневно приобретают серые оттенки? Неужели и люди бывают только добрыми и злыми? А может всё совсем не так? Посмотрим же на ситуацию под другим углом...
-... Так мы договорились, Чернокрылый? - спросил некто в белом одеянии. Его светло-голубые глаза со всей серьёзностью сверкнули в темноте, этот свет можно сравнить с тем же сиянием полной луны. Его белый плащ развевался на ночном ветру, обнажая белоснежные перья.
Сколько времени прошло с начала разговора было неясно. Однако мысль, донесённая Белокрылым, была прозрачнее воды. Он не отступится. Он будет стоять на своём до конца. И если не принять предложение, то Он отыщет другого. А что же будет с ним, если тот не даст согласие? Паника... Едва заметная паника...
-Вы, светлоголовые божьи сыночки, получите Душу, а что получу я? - недобрым, насмешливым взглядом ярких красных глаз взглянул кто-то в черной куртке. Он обнажил острые клыки в дьявольской усмешке, которая не предвещала ничего хорошего. Но даже в этих озлобленных глазах на секунду показался страх. А черные перья дрожали из-за ветра, будто подтверждали возникший страх.
Белокрылый засмеялся, будто заметив тень паники, что на мгновение закричала в собеседнике. И уже через секунду вновь надел маску серьёзности.
- Не переживай, отродье Лилит, это Его воля, а Он за ценой не постоит. Главное - выполни своё условие договора - отдай Душу, а дальше просто исчезни и никогда больше не возвращайся, - с какой-то неприсущей ему злобой сказал Светлоголовый и протянул свою правую руку в знак заключения сделки. Его бледная обнаженная кожа руки засияла в свете луны, а лицо исказилось странной полуулыбкой.
Чернокрылый усмехнулся подобному жесту, однако руку в ответ протянул. Их ладони обожгло небесно-голубое пламя, а значит, сделка состоялась...
Глава 1. Письмо из ниоткуда
Лучи закатного солнца прошли сквозь пыльные жалюзи на маленьком стареньком окошке и осветили небольшую серую комнатушку. И было в этом нечто странное, что совсем не вяжется с обстановкой этой однокомнатной квартиры в небольшом городе штата Оклахомы. А обстановка обычно была достаточно мрачной и слегка грязной. Небольшая куча одежды, что лежит на стуле у письменного стола, который тоже в свою очередь обставлен кружками с чаем и кофе, усыпан множеством разноцветных карандашей, наборов акриловых и масляных красок, а также клочками бумаги, скомканными в гневе из-за неудачно прорисованного наброска.
А вот солнечные лучи переметнулись на незаправленную кровать, в углу которой также покоились некоторые предметы одежды. На старом потрёпанном комоде из подобия черного дерева (хотя на деле это было дерево, окрашенное в черный цвет) покоились потрескавшиеся от времени и неуклюжести фарфоровые шкатулки, хранящие в себе фамильные ценности. Также на комоде можно было заметить пыльные рамки, но почему-то без каких-либо фотографий. А на прикроватном столике спокойно покоились раскрытые письма с разноцветными марками, которые так же, как и всё в этой комнате, покрылись десятидневной пылью. Всё это отпечатывалось в сознании некой затхлостью и серостью.