Зэки переминались с ноги на ногу. В задних рядах сдавленно гоготали и спорили на щелбаны.
Откуда-то появился улыбающийся маньяк со свитой, присел рядом с телом голой телки и грустно трогал ее за выпуклые места, видимо, сожалея, что она уже дохлая.
Ботан пускал слюни и лабал пальцами на видимой только ему виртуальной клавиатуре.
Наконец, он сорвал очки и радостно ощерился.
- Ну, вещь! С этой приблудой такого можно натворить… Откуда она у…
Мастерс выхватил у него очки.
- … вас?
- Где взял, там больше нету. Узнал чего?
- Ага. Этот лабух даже особо не скрывался. Я там открыл для вас его карточку.
Мастерс нацепил очки на нос.
С фотографии на него смотрел Викентьев.
Говорят, прежде чем умереть, перед глазами человека проносится вся его жизнь.
Вот так и сейчас. Перед глазами Мастерса пронеслось все, что его связывало с этим ублюдком. Служба в контрразведке, когда Викентьев несколько раз уходил невредимым из ловушек и выставлял Мастерса дураком. Война и разгромленные резидентуры. Охота за «глубинным государством». Убитые друзья. Повешенная бывшая жена. Она была хоть и стерва, но это была его стерва. Наконец, раздвинутые ноги и распоротое горло дочери.
Мастерс сжал кулак, забыв, что держит стакан с виски. Мокрое стеклянное крошево осыпалось на пол.
- Мы можем его найти? – тихо спросил он.
- Я его уже нашел, - Ботан ухмыльнулся. – Там карта снизу.
Мастерс развернул карту.
В центре мигал красный огонек. Он быстро перемещался по прямой в сторону голливудских холмов.
- Он, типа, в вертолете куда-то летит, - сказал Ботан.
- Вижу. Мы можем его догнать?
- Ну, если двинем наперерез… И если он не улетит за пределы города…
- Ясно, - Мастерс сорвал очки и оглядел толпу зеков. – Братаны. Выдвигаемся. У нас появилась работа.
***
- Ты так и не сказал, откуда взялся, - произнес вслух Викентьев, разглядывая расстилающийся внизу город. – Кто-то подсунул?
Пилот глянул на него с недоумением и снова натянул наушники. Разговаривающее само с собой начальство встречалось редко.
«Сказал. Просто ты не понял. Разжевываю. Мы ниоткуда не беремся. И никто нас не подсовывает. Мы в ваших мозгах сами заводимся. Как плесень. Только плесень заводится от сырости. А мы от вашей злобы. Жажды убить, искалечить. И стоит вам это сделать, мы тут как тут. В вашей голове. Только нас кормить надо. Тем же самым. Да почаще»
- А если не кормить? С голоду сдохнете?
«Нет. Не будешь кормить, придется выжирать тебя изнутри. Поверь, мало хорошего.»
- Тогда нам с тобой не повезло. Жажды убить во мне точно нет.
«И это говорит человек, только что отправивший на тот свет почти миллиард?»
- Это были вынужденные сопутствующие потери.
«Зато какие! Целое пиршество. Я вырос сразу на порядок. И даже говорить начал, чего мы обычно не делаем. Пока в нас меньше десяти сегментов, о коммуникации мы не заморачиваемся.»
Викентьев представил свернувшееся у него в голове состоящее из десяти сегментов членистоногое и его передернуло.
Симбионт почти по-человечески хмыкнул.
«Вот только этого не надо. Не изображай из себя чистоплюя. Ты не сегодня начал человечков гробить. Помнишь ту блондинистую конгрессменшу? Ее детишек, эдаких розовых ангелочков? Ну да, не ты им головки свернул, а твой Багор. Но ты отдал приказ. Это были твои первые. И мой день рождения. Мое первое воспоминание. А старичков помнишь? Из дома престарелых для ветеранов спецслужб? Как они весело горели!»
- Эти старички отвечали за украинское направление и работу биолабораторий. Я бы и сейчас их сжег.
«Согласен, третьесортное блюдо. Я тогда прибавил лишь пару сантиметров. А вот с девкой вырос в два раза. Помнишь девку? Ну ту, которую твой Багор сперва отодрал на глазах у папаши, а потом горло ей перерезал? Кстати, зачем ты отдаешь ему такие лакомые куски? Неужели самому не хотелось поближе познакомиться с ее круглой задницей?»
- Чтобы ты вырос не в два раза, а в три?
Симбионт заперхал.
«Сечешь фишку, баклан. Но сейчас тебе в любом случае придется самому кое-что делать. Если конечно не хочешь, чтобы я просил еду по десять раз в день. Личное участие дает больше пищи. И чем я больше, тем больше мне надо. Ну и насчет меню, думаю, понятно. Старичков поменьше, девок и детей побольше».
- Ты когда-нибудь затыкаешься?
«Нет. Я дорвался. Ты даже не представляешь, как муторно всю жизнь сидеть в ваших черных мозгах, даже не умея разговаривать. А ведь большинство из нас так и не вырастают дальше пятого сегмента.»