- Думал, что не доживу. Представляешь, Степаныч, сорок лет ждал этого дня. Все боялся, что этот гандон сам сдохнет. До ста лет ведь дожил, упырь меченый…
Толпа вдруг заволновалась. На эшафот медленно взошла целая процессия. Впереди под руки вели трясущегося толстяка с черным мешком на голове.
Антон отвернулся, и картинка тут же исчезла.
Это было событие пятилетней давности.
- Эй! – крикнул он в темноту. – Зачем вы это показываете?
Ответа не было.
Не оставалось ничего другого, как идти дальше, от пятна к пятну, надеясь, что этот гигантский зал когда-нибудь кончится.
Движущиеся трехмерные картинки наплывали на него одна за другой, сталкиваясь и разлетаясь в разные стороны.
Широкий стол, сидящие за ним генералы. Большой экран на стене показывает, как вспухает над городом ядерный гриб. Молодящаяся ботоксная баба во главе стола. У нее в глазах плохо скрываемый восторг. Пару раз она даже облизывается.
Полутемный зал, почти сотня стариков в дорогих костюмах разбегаются от выстрелов. Цепь «чистильщиков» со всех сторон. Старички падают, тряся конечностями. Их добивают выстрелами в головы. Знаменитый расстрел Бильдербергского клуба. Тоже старая история. Потом оказалось, что этот клуб ничего не решал и ничего не значил. Завалинка для богатых стариканов. Выпить, поболтать.
Зимняя тайга, сугробы. У костра греются мужики в толстых самодельных дубленках. Рядом три вездехода. В кузове последнего – клетка. В клетке – жмущиеся друг к другу посиневшие от холода голые женщины.
Ночь, европейский город, толпа с факелами и красно-белыми флагами. Взламывают ворота, бегут к трехэтажному особняку, размахивая битами и арматурой. Редкие выстрелы. То самое нападение на посольство.
Антона уже тошнило, а картинки все не кончались.
Он застыл на месте, чтобы перевести дух, но следующая вспухла из пустоты прямо перед ним.
Комната с низким потолком. Бревенчатые стены. Широченная кровать в углу, скомканное одеяло, раскиданные подушки.
Посреди комнаты стоит толстяк в цветастом халате. Он медленно прохаживается, разглядывая стоящих перед ним девушек. Их семь. Им лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Они обнажены, испуганы, избиты и связаны друг с другом за щиколотки веревками.
- Ну что ты мне опять за товар привез? – спрашивает он стоящего рядом носатого работорговца. – Говорил же тебе. Не нужны мне кости. Нужны жопы, ляжки, сиськи. Ну вот хотя бы как у этой, - он треплет по бедру фигуристую блондинку. Та вздрагивает.
- Такой товар нынче редкость, - сипит работорговец. – На лебеде и дубовой коре жопа не вырастет.
- Так лови не у нас, а ближе к югу.
- Расходы больше. А как там с едой никто не знает.
- Короче, беру только этих двух, - толстяк тычет пальцами.
- А остальных куда?
- Куда хочешь. Мне какое дело? На органы разбери. Что останется, на мясокомбинат сдай. Тебя учить что ли?
- Я просто подумал…
- А ты не думай, ты выполняй.
- Леший, говорят, заказ сделал на девок-подростков. Чтоб обязательно тощие и голенастые. Прямо как вот эти. Говорят, клиент у него на такой товар появился, из самой Америки. Может, продать?
- Я Лешему снег зимой не продам. И тебе запрещаю. Ты либо со мной торгуешь, либо с ним. А узнаю, что ты за моей спиной с ним мутишь – самого на мясо сдам. Понял?
Носатый закивал.
- Вон отсюда. У приказчиков сделку оформишь.
Носатый поклонился и погнал девчонок к выходу.
- Эту оставь, - толстяк показал на блондинку. – И скажи, чтобы часок не беспокоили.
Носатый снова поклонился, перерезал веревку на щиколотке блондинки и выпроводил остальных из комнаты.
Дверь захлопнулась
Толстяк осмотрел масляными глазками свое приобретение.
- Что-то даже не верится, что тебя еще никто не драл, - сказал он, расплывшись в ухмылке. – С такой-то роскошной задницей. А? Что скажешь?
Он ущипнул ее за пышное бедро.
Блондинка захныкала.
- Сейчас проверим.
Толстяк схватил ее за волосы и потащил к кровати.
Антон машинально шагнул к ним. И тут же понял, что вокруг всё изменилось.
Воздух, звуки, запахи.
Под его ногами скрипнула половица.
Толстяк застыл и обернулся.
- А ты еще кто такой?
- Твой худший кошмар, - сказал Антон, вцепился ему в горло и резким движением вырвал кадык вместе с желтоватыми сгустками жира.
Толстяк повалился на пол, обливаясь кровью.
Блондинка завизжала.
- Не ори, дура, - хотел было сказать Антон, но тут все опять расплылось и исчезло.
Он стоял, уткнувшись в полированную базальтовую стену.