- А где все? – спросила Джен, разглядывая наличники на окнах.
- На общинной поляне. Тама у нас сегодня праздник буде. И поминки.
Они подошли к двухэтажному резному терему.
- Жди тута, - приказал дедок, поднялся по разукрашенному крыльцу, протопал по сеням, сунул голову в дверь. – Привёл, Сан Саныч.
- Заводи, - донесся хриплый голос.
Староста деревни стоял посреди комнаты, широко расставив ноги в сапогах и набычив голову.
- Когда-нибудь ты напорешься на Рябого, - сказал он, – и он с тобой что-нибудь сделает. Что-нибудь заковыристое, как он любит. И тебе это не понравится.
- Рябой сидит в яме на китайской базе, - сказала Джен. – И сидеть ему еще очень долго.
- Он выкарабкается. Не в первой.
- Тогда и посмотрим. А пока побуду его племяшкой.
Джен мило улыбнулась.
- С огнем играешь, американка. Я тебе говорил не соваться в деревню. Почему не вызвала на старое место?
- Времени не было.
- Тут через каждые пару изб по работорговцу. Такие бабы в цене.
- Я же не одна, - она демонстративно взяла Антона под руку.
Староста вздохнул.
- Ладно. С чем пожаловала?
- С авансом.
Джен выудила из сумки и кинула на стол толстенную, запакованную в полиэтилен пачку долларов.
- Чего взамен хочешь?
- Информацию.
- Всего-то, - хмыкнул староста.
- О хозяевах.
Староста заметно побледнел.
- О хозяевах я ничего не знаю.
- Это – знаешь. Твои люди им рабов на ближайшие стройки поставляют. Мне нужны координаты этих строек.
Староста с сомнением глянул на Антона.
- Не бойся, - сказала Джен. – Этот пиндос по-русски не понимает. И вообще тупой, как валенок.
Антон снова осклабился.
- Видишь?
Староста молчал. В его глубоко посаженных глазах жадность откровенно боролась со страхом.
Джен сунула руку в сумку и бросила на стол еще одну пачку долларов.
- После подтверждения сведений получишь еще столько же.
- Если ты оттуда выберешься. Что вряд ли.
- Всегда выбиралась.
Староста продолжал стоять, почесывая бороду. Потом выругался сквозь зубы, прошел к столу и вытащил из ящика планшет.
- Ладно. Чую, доведешь ты меня до хозяйской ямы. Лови.
Он ткнул по экрану пальцем.
- В округе три стройки. Новая биолаборатория. Станция слежения. И что-то непонятное, вроде шахты глубокого залегания.
- Вот насчет шахты поподробнее.
Староста замотал головой.
- Ничего не знаю. Знаю только, что рабы у них там мрут как мухи. Каждый день заявки получаем.
Смартфон в руке Джен тренькнул, получив координаты.
- Мерси, старичок, - присела она в реверансе.
- Это все? – спросил староста.
- Пока да.
С улицы послышался гул многих голосов. В окнах показались головы в кепках, платках, косынках. Многолюдная процессия медленно брела по дороге, что-то невпопад напевая.
- Крестный ход? – усмехнулась Джен.
- Что-то вроде. Утром одного из купцов грохнули. Купил рабыню, а она его загрызла. Все горло выдрала, никогда такого не видел. Вот теперь хороним. Заодно и рабыню сожжем. Все людям праздник. Поминки, казни. Зрелище.
Антон похолодел.
Отодвинул с дороги Джен.
- Стой, - прошептала она одними губами.
Распахнул дверь.
- Эй! Пиндос! – вскричал староста. - А ты куда?
- Спешим, - бросила Джен, кидаясь следом.
- Да подождите вы пока толпа пройдет!
Толпа уже прошла. Только было видно, как заворачивают в конце улицы отстающие.
- Стой, дурак! – прошипела Джен, догоняя Антона. – Ты все равно ничего не сможешь сделать. Это не твой мир. Тут свои законы.
- Она же не причем. Это я. Надо объяснить.
- Да им плевать.
- Я должен.
- Тьфу, идиот.
За поворотом была широкая поляна с расставленными по краям длинными столами. Дымились над кострами большие чаны с каким-то варевом.
И были люди. Много людей. Они бродили взад-вперед, теснились по углам, хлестали брагу. Веселились, гоготали, щипали визжащих девок. Кто-то сиплый затянул унылую песню, несколько пьяных голосов подхватило.
В центре поляны толпа становилась плотнее. Деревенские толкались, пихали друг друга, стремясь пробраться ближе к середине.
Туда, где над головами торчал высокий, обугленный столб.
Антон вклинился в толпу, раздвигая ее руками, пиная ногами и не обращая внимание на недовольные вопли. Последнего вставшего на пути он вынес вперед прямым ударом в челюсть.
Блондинка стояла у столба, крепко привязанная веревками. Ее ничего не видящий взгляд блуждал по окрестностям. Грязная хламида, в которую ее, видимо, нарядили перед казнью, была вся разодрана и хлопала на ветру лоскутьями. Внизу, под ее ногами лежали дрова и вязанки сухого хвороста. Они уже дымились.
- Это не я, - бормотала она еле слышно. – Я не убивала. Простите. Простите.