- А что же собираются? – огрызнулась Снежана. Она была туповата от природы. – Раз связали – значит БДСМ. Что это еще может быть?
- Ты только не пугайся, но кажется я догадываюсь, что за полосы нарисовал на твоей жирной туше тот хряк.
- Не жирнее твоей! – сразу окрысилась Снежана. – У тебя даже ляхи друг с другом не сходятся. Торчат в разные стороны.
- Так вот эти полосы, - пропустила Сюзанна выпад, - это линии разделки. Я такое в мясной лавке на плакате видела. Только там свинья была. Короче, тебя сперва выпотрошат, а потом по ним разрубят. Наделают стейков и устроят барбекю. Вон уже и решеточка готова.
Снежана вылупила глаза.
- Гонишь! – она была не только тупая, но еще и доверчивая.
- Если бы, - вздохнула Сюзанна. – Ведь они после того как тебя сожрут, за меня примутся. Почему ты думаешь из сотни баб они выбрали именно нас с тобой? Костлявые вешалки им почему-то не приглянулись.
- И почему?
- Объем, дорогая. Количество плоти. Нами можно десяток свиномедведей спокойно накормить. А наших дистрофичек пару раз куснул – и уже кости.
- И чо делать?
- Бежать, конечно!
- Как?!
- Есть у меня одна идея…Помнишь того мужика, которого ты чуть ляжками не задушила? Он еще пытался в твоих складках клитор найти, первооткрыватель…
Спустя пару минут оставшиеся без руководства четыре свиномедведя столкнулись с непредвиденной проблемой.
Разрисованная Бодуном туша вдруг принялась раскачиваться на веревке и что-то вопить. Амплитуда становилась все больше, и скоро веревка должна была соскользнуть с крюка.
Чувырло и Харкотина бросились к туше.
Харкотине не повезло, он успел первым.
Разрисованная туша раздвинула монументальные бедра и закинула ноги Харкотине на плечи. Тот просел от веса. Гигантские ляхи сдавили его голову, словно тиски. Он тонко завизжал, как поросенок.
Чувырло напал на обезумевшую еду со спины. Но там были такие пласты сала, что удары едва ли доходили до мозга. Сейчас бы помог Косоглазый, его кулаки быстро бы выбили из еды мысли о сопротивлении. Но Косоглазый ушел с Бодуном, а жирная самка все давила и давила.
Наконец у Харкотины в шее хрустнул позвонок, и он мешком повалился на пол.
- Малыш! Курилка! Помогайте! – заорал Чувырло и осыпал взбунтовавшуюся тушу ударами.
И только сейчас заметил, что туша висит одна.
Вторая жирная самка сумела развязать узел на веревке и под шумок освободилась.
Сейчас ее розовые телеса тряслись, убегая, почти у самого выхода.
Но Малыш ее заметил. И у Малыша было лассо.
Тонкое веревочное кольцо обвилось вокруг самки, затянулось и дернуло ее назад.
От рухнувшей горы мяса пол заходил ходуном.
- Свин вас задери! Парни! – крикнул тщедушный Курилка. – Да перережьте им глотки, чтобы не рыпались!
И тут дверь в коридор снова распахнулась.
***
На этот раз их было четверо.
Они шли по коридору гуськом, рыская по сторонам буркалками и о чем-то деловито похрюкивая.
Только сейчас до Антона дошло, кого же они ему напоминают.
Они напоминали черномордых прямоходящих свиней.
- Какая ирония, - пробормотал он. – Двуногие свиньи-людоеды.
Быть может, в Мультиверсуме есть мир, где людей пожирает пшеница. Или картошка.
- Тихо! – шикнул Герман. – Услышат.
Он снова повертел в руках громоздкую лучевую пушку. Держать ее было неудобно. И приклад, и спусковой крючок были заточены под существ с другой анатомией.
Свиньи дошли до поворота в тупик и остановились.
Двое их мертвых предшественника лежали совсем рядом, шагах в десяти. Но свиньи к ним не торопились. Они сгрудились у стены и о чем-то хрюкали, опасливо поглядывая в сторону трупов.
- А они умнее, чем я думал, - сказал Герман. – Попробуем по-другому.
Он пробежался пальцами по управлению на запястье.
Один из трупов дернулся, будто очнувшись.
Двое свинов радостно заверещали и бросились к нему.
Третий, видно, самый опытный, взревел, пытаясь их остановить, но было поздно.
Установленная рядом с трупом мина среагировала на движение и взмыла в воздух. Огненный шквал сжег труп, опалил стены и сдул обратно обоих свинов, превратив их незащищенные головы в обгорелые головешки.
Двое оставшихся жалобно взвыли и спрятались за угол.
В тот же момент установленная в нише за их спинами лучевая пушка высунула дуло и прочертила черную дымную полосу по стене, через голову одного из оставшихся и по броне четвертого. Голова тут же осыпалась пеплом. Зато броня выдержала. Четвертого только прижало к стене. Он поднял ствол и одним выстрелом обрушил стену на огневую точку.