Кроме того, ей бы тут не понравилось. Сколько Джин себя помнила, мать пыталась выковать из неё нормального человека – нормального, конечно, по одним лишь ей известным меркам.
Не делай резких движений, не говори слишком громко, не смейся на весь дом.
Не читай дурацкие страшные истории, не смотри детективные сериалы, не придумывай сказки, от которых мурашки по коже.
Не шляйся по заброшенным зданиям, не смей курить, не одевайся так, будто живёшь на кладбище.
Сейчас, когда Джин снова перебирала в памяти эти запреты – сказать по правде, нелепые настолько, насколько возможно, – она поняла, что превратилась ровно в того человека, которого мать всеми силами старалась вытравить из неё. Бледная и высокая, она привыкла кутаться в чёрное и обожала жанры кино, ненавистные матери. В родном городе не осталось ни единого заброшенного дома, в котором Джин не успела бы побывать.
А сигареты… В последнее время пачка всё чаще лежала без дела в маленькой комнате на тумбочке. Хороший знак, думала Джин.
– Я в тётином доме довольно паршиво себя чувствую, – ответила она под долгим испытующим взглядом Иджи.
– Головокружение, кровь носом, тошнота?
– Откуда ты знаешь?
Иджи звонко хохотнула и, заметив, что чашка Джин опустела, подлила ещё кофе. Любовь жителей Хэллгейта к этому напитку переходила порой все границы – целый кофейник с утра, пусть и на двоих? Хорошо, что сама Джин приходила в восторг и от крепчайшего эспрессо, и от капучино с парой капель мятного сиропа.
– Дельфина была той ещё злюкой. Наверное, где-то под полами есть пара-тройка защитных штук… Это чтобы прогнать незваных гостей, а не собственную племянницу, но действует на всех, особенно на других ведьм.
– Звучит так, будто ты тоже пыталась влезть в дом.
Иджи вскинула руки, точно сдаваясь, и растянула губы в чуть виноватой улыбке.
– Не пойми неправильно, золотце, никто не знал, что у Дельфины остались родственники, готовые сюда приехать. А её запасы… Сложно удержаться от желания увидеть их хоть одним глазком, сама понимаешь.
– И что, получилось? – спросила Джин без капли осуждения.
– Если бы! Тебе ещё повезло – меня скрючило прямо на пороге, еле отползла. Дельфина не очень-то жаловала мамбо.
Мысленно Джин поставила галочку: стало быть, местные ведьмы обращались к разным силам – и, насколько хватало её поверхностных знаний, Иджи предпочитала вуду. У тётушки в сундуках хранилось кое-что интересное, быть может, и что-нибудь, способное привлечь мамбо, но пользовалась ли она этим сама? Судя по всему, вряд ли – скорее просто держала при себе. Подарок, трофей, случайная находка – вариантов немало.
– В общем, дом придётся очистить, – добавила Иджи. – Я тебе тут не помощница, но знаю одну даму, которая согласится.
– Много попросит? – на всякий случай уточнила Джин, успевшая привыкнуть к местным обычаям. Речь в данном случае шла не о деньгах: в Хэллгейте каждый знал, чем другой может ему помочь, и умело этим пользовался.
– Не думаю. Она белая, так что…
Иджи не договорила – только закатила глаза, одним своим видом давая понять, какого мнения о белых ведьмах она придерживается.
В этот миг Джин ощутила лёгкое покалывание в ладонях: подобное происходило с ней всегда, когда любопытство брало верх над здравым смыслом и хотелось немедленно сорваться с места. Белая ведьма в таком городе – звучит как нелепая выдумка. Наверняка она не очень жалует незнакомцев, но попробовать поговорить всегда можно.
– Вот тебе адрес, – Иджи вытащила сложенную вчетверо бумажку из нагрудного кармана, будто знала, чем закончится их разговор. – Её зовут Афина.
– Как богиню?
– Именно. Как богиню.
Единственная улица Хэллгейта, которую Иджи охарактеризовала «для тех, кто побогаче да почище», оказалась вместе с тем самой короткой – всего пара десятков домов, выстроенных двумя ровными рядами друг напротив друга.
Джин проскользнула мимо кондитерской «Пышка» и потянула носом: пахло свежайшей выпечкой, корицей, крепким кофе – на обратном пути туда обязательно стоило заглянуть. Снаружи девушка в платье, стилизованном под баварское, и белоснежном переднике энергично стирала с витрины пыль, будто совсем не боялась испачкаться.
Джин почти поравнялась со следующим домом, когда её окликнули:
– Привет! Кофе хотите?
Как ни странно, с тряпкой в руках девушка из кондитерской умудрялась выглядеть так изысканно, точно в любой момент её пальцы могли сжать тонкий кинжал или хотя бы перьевую ручку.