Хэлли медленно встала с кровати, её движения были тяжёлыми, словно каждый шаг давался с усилием. В этот момент из соседней комнаты послышался тихий зевок.
— Хэлли, ты не спишь? — спросил Снук, повернувшись на бок.
— Нет, — ответила она, — Мне нужно в уборную.
— О, хорошо, — пробормотал он и снова закрыл глаза.
Хэлли накинула на плечи тёмно-зелёную куртку, застегнула её до самого горла и тихо вышла из домика. Ночь была холодной, воздух резал лёгкие, но она не обращала внимания. Сердце билось учащённо, мысли путались, но решимость не покидала её.
Подойдя к дому Кена, она осторожно открыла дверь, стараясь не издавать ни звука. Внутри царила тишина, лишь слабое мерцание ночника освещало комнату, где на кровати спал мальчик. Его лицо казалось безмятежным, словно он не подозревал о надвигающейся опасности. Хэлли замерла на мгновение, глядя на него, и в её душе вспыхнула искра сомнения — но она быстро подавила её, напоминая себе о словах Хильды и о том, что это необходимо.
Медленно, почти бесшумно, она приблизилась к кровати. В руке у неё была бритва — холодный металл блестел в тусклом свете. Сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат все вокруг. Она подняла руку и, не отводя взгляда от Кена, провела лезвием по шее, разрезая кожу и вызывая резкое кровотечение. Кен проснулся, глаза широко раскрылись от боли и ужаса.
— А... а... Хэлли... Что ты делаешь? — его голос дрожал, он пытался оттолкнуть её, но силы были неравны.
Хэлли не отвечала, её лицо исказила безумная решимость, словно тьма внутри неё окончательно взяла верх. Она с яростью накинулась на Кена, не давая ему ни малейшего шанса на сопротивление. Лезвие бритвы скользило по его коже, оставляя глубокие, кровоточащие раны, которые быстро наполняли комнату запахом железа и горечи. Каждый удар был наполнен не только яростью, но и болезненной смесью отчаяния и мести — мести за все те унижения, которые когда-то терпела сама Хэлли.
Кен пытался вырваться, его руки судорожно цеплялись за простыни, но силы покидали его с каждой секундой. Его глаза, полные ужаса и непонимания, встречались с глазами Хэлли, в которых теперь не было ни капли прежней доброты — только холод и безжалостность. Она не останавливалась, словно одержимая, словно в этом акте насилия искала свое освобождение.
Когда тело Кена наконец перестало двигаться, Хэлли, тяжело дыша, отступила на несколько шагов. В её руках всё ещё блестела бритва, покрытая кровью...
**
...Спрятав все, что могло меня выдать, я побрела в душ. Вода смывала не только кровь Кена с моего лица, но и, казалось, пыталась смыть весь ужас произошедшего. Вернувшись в домик, я просто ждала. Утро принесло с собой сирены – полицию вызвали родители Джэнис, обеспокоенные тем, что дочь не отвечает. Они, конечно, почувствовали неладное. В итоге, мистер Грэйм получил пожизненное, а нас со Снуком просто отправили домой. Дело так и осталось нераскрытым, и эта тайна навсегда осталась со мной...
**
Психолог Кассандра щелкнула ручкой, звук эхом разнесся по стерильному кабинету, нарушая гнетущую тишину. Перед ней сидела Хэлли Хэйр, ее лицо было неразборчивым, но взгляд оставался удивительно спокойным, почти отстраненным.
"Итак, Хэлли, где же ты спрятали тела Брента и Джэнис?" – спросила Кассандра, ее голос звучал удивительно ровно, лишенный всяких эмоций, словно она задавала вопрос о погоде или расписании.
Кассандра, несмотря на свой профессионализм, не могла скрыть легкого удивления. Она ожидала истерики, раскаяния, чего угодно, но не этой ледяной отстраненности. "За дверью в бомбоубежище, которую Снук так и не открыл," – ответила Хэлли, словно рассказывая о давно забытом факте. Ее слова были произнесены с такой будничностью, что казались сюрреалистичными.
"Меня поражает твоя спокойная реакция на это," – призналась Кассандра, пытаясь уловить хоть малейший намек на эмоции в глазах пациентки.
"Меня тоже," – согласилась Хэлли, и в этом коротком ответе прозвучала какая-то странная, пугающая самоирония.
Кассандра медленно встала из-за своего массивного кресла, ощущая тяжесть ответственности, которая легла на ее плечи. "Это была наша последняя встреча, Хэлли. Дальше – суд, где и решится твоя судьба." Она старалась говорить твердо, но в голосе проскользнула нотка сожаления.
"Но вы обещали..." – начала было Хэлли, в ее голосе впервые промелькнула тень мольбы.
"Да, обещала, но выполню его позже. Простите," – прервала ее Кассандра, чувствуя себя предательницей. Она знала, что ее обещание было частью терапевтического процесса, но реальность оказалась куда более жестокой.
"Я вам доверилась! Рассказала это!" – в голосе Хэлли прозвучало отчаяние, смешанное с обидой. Слезы наконец-то выступили на ее глазах, но они не смягчили ее облика, а лишь подчеркнули его хрупкость.