Эндрю вскочил, пытаясь схватить Хэлли, но она была быстрее. Лезвие кинжала вспыхнуло в воздухе, и удар последовал без промедления. Старик упал, глаза его застекленели, а дыхание стало прерывистым и слабым, пока не прекратилось совсем.
— Вы никогда мне не нравились! — выдохнула Хэлли, голос её дрожал, но в нём звучала решимость и ненависть, которые не оставляли сомнений.
Она резко закрыла дверь, и коридор снова погрузился в полумрак.
Сердце Хэлли бешено колотилось, кровь стучала в висках, но она не могла остановиться. Её ноги несли её дальше, вверх по лестнице, к следующей цели — комнате Чука и Гека. Коридор становился всё тише, словно затаив дыхание, ожидая развязки. В воздухе висел запах старой пыли и заброшенности, смешанный с горечью и страхом.
Дверь в комнату братьев была приоткрыта, и изнутри доносилась тихая, почти призрачная мелодия, которую они играли на рояле — нежная, но одновременно тревожная. Хэлли замерла на пороге, слушая эти звуки, которые казались последним напоминанием о том, что здесь когда-то была жизнь, радость и свет.
— Хэлли, мы не ждали гостей, — раздался одновременно мягкий и обеспокоенный голос Чука и Гека. — Что с тобой? Это кровь?
Они смотрели на неё с тревогой и недоумением, их глаза отражали смесь страха и надежды. Но Хэлли не могла позволить себе слабость. Её руки дрожали, но она сжала кинжал крепче, и, не говоря ни слова, сделала шаг вперёд.
Хэлли медленно приблизилась к братьям, её движения были плавными, словно танец, но в каждом жесте таилась угроза. Взгляд её был пуст, словно бездна, в которую невозможно заглянуть и вернуться назад. Она подняла кинжал, и в этот момент время словно замерло — мелодия рояля затихла, уступая место глухой тишине, наполненной лишь звуками её дыхания и биением сердца.
Удар пришёлся точно в цель — лезвие проникло в тело Чука, и тот вскрикнул, но боль была не единственным, что отражалось в его глазах. Там была растерянность, предательство, и, возможно, прощение. Гек попытался схватить Хэлли, но она была быстрее, и кинжал снова вспыхнул в воздухе, нанося новый удар. Кровь растекалась по полу, смешиваясь с нотами забытой мелодии.
— Хэлли... — прошептали братья в унисон, их голоса угасали, словно последние звёзды на рассвете.
Она не останавливалась, словно одержимая неведомой силой, которая требовала жертв. Каждый удар был наполнен болью и отчаянием, но и освобождением — освобождением от кажущейся бесконечной тьмы, которая сгущалась внутри неё с каждым мгновением. Кровь братьев стекала по её рукам, смешиваясь с её слезами, но Хэлли не могла остановиться — не могла позволить себе слабость, не могла позволить себе пощаду.
Когда последний удар был нанесён, и тело Чука и Гека безжизненно осело на пол, в комнате воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим эхом её рыданий. Хэлли опустилась на колени, тяжело дыша, чувствуя, как внутри неё разрывается что-то важное — часть самой себя, которую она уже не сможет вернуть.
— Я... я... монстр... — прошептала она, голос её дрожал, словно тонкая нить, готовая оборваться в любой момент.
В этот момент здание вновь затряслось, стены содрогнулись, и в голове Хэлли прозвучал знакомый голос — мягкий, но настойчивый, словно свет в бескрайней тьме.
— Сделай это, осталось совсем чуть-чуть, Хэлли, я верю в тебя... — голос Хильды проникал в самые глубины её души, подталкивая к последнему шагу.
Слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями крови, и Хэлли чувствовала, как внутри неё разгорается пламя, которое одновременно жгло и очищало. Её руки дрожали, но решимость не покидала её. Она поднялась с колен, тяжело опираясь на стены коридора, словно каждый шаг давался ей с огромным трудом, но она знала — остановиться нельзя. Осталась последняя семья.
Дверь в комнату Джона была приоткрыта, и изнутри доносился приглушённый кашель, смешанный с хрипами. Хэлли медленно вошла, её глаза сразу же нашли фигуру, лежащую на старой кровати. Джон — измождённый, бледный, с глазами, полными боли и отчаяния. Он поднял руку, с трудом указывая на стол, где лежал шприц с ампулой.
— Слава богу... Подруга, помоги, — прохрипел он, голос дрожал от слабости. — Вколи ту ампулу мне, а то щас я кони двину...
Хэлли подошла к столу, её пальцы сжали холодный металл шприца. Но вместо того, чтобы помочь, она медленно повернулась к Джону, и она резко вонзила иглу в его глаз, искажая болью его лицо. Джон застонал, а затем замер, глаза закатились, и тело расслабилось. Хэлли отступила, тяжело дыша, ощущая, как внутри всё рушится. Сняв маску, она прошептала себе, что осталась последняя семья — и теперь всё закончится. В коридоре повисла тишина, предвещая финал её страшной миссии...