Хэлли посмотрела на Тимми, на его бледное лицо, на тонкие руки, лежащие поверх одеяла. Она видела не "проблему", а своего друга, который страдал и боялся.
"Тимми," – сказала она мягко, чувствуя, что ей пора уходить, чтобы не утомлять его. "Думаю, тебе нужно отдохнуть. Я пойду."
"Да, конечно," – согласился Тимми, его веки начали медленно опускаться. "Приходи ещё."
"Обязательно," – пообещала Хэлли, и в этот момент она знала, что это обещание будет трудно выполнить.
Хэлли осторожно обняла Тимми, стараясь не причинить ему боли. Его тело было хрупким, как фарфоровая кукла. Затем, медленным шагом, она подошла к выходу, бросив последний взгляд на своего друга, окруженного аппаратурой, которая, казалось, боролась за его жизнь. Выйдя из палаты, она вернулась в свою комнату, где ее уже ждали собранные вещи. Отъезд приближался, и каждый момент, проведенный в этом месте, становился все более печальным...
Дни пролетели незаметно, словно легкие перышки, уносимые ветром перемен. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные окна приюта, казались теперь ярче, предвещая новую главу. Настал долгожданный день усыновления Хэлли. Сердце девочки билось в предвкушении, смешанном с легкой грустью. Перед тем, как отправиться в новую, неизвестную жизнь, она решила попрощаться со всеми, кто стал ей близок в этих стенах. Последним, кого она хотела увидеть, кого хотела обнять на прощание, был Тимми.
Направившись по знакомому коридору к его комнате, Хэлли почувствовала, как внутри нарастает волнение. Дверь была приоткрыта, и она тихонько заглянула внутрь. Комната, обычно наполненная тихим шелестом страниц или звуками карандаша, казалась непривычно пустой и тихой. Там, у окна, стоял Палмер, его плечи были опущены, а взгляд устремлен куда-то вдаль.
"Тимми, я пришла," – позвала Хэлли, ее голос прозвучал немного дрожаще. Она огляделась по сторонам, ища знакомую фигуру друга, но Тимми нигде не было. Только Палмер, словно статуя, застыл у окна.
"Палмер, а где Тимми?" – спросила Хэлли, ее голос теперь звучал с явной тревогой. Она подошла ближе, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Палмер медленно повернулся. Его глаза были красными, а на лице застыла скорбь. Он отвел взгляд, словно не в силах смотреть на нее. "Миссис Бри сказала, что болезнь оказалась сильнее него, и он умер..." – прошептал он, и каждое слово упало на сердце Хэлли, как тяжелый камень.
Рюкзак, который она держала в руке, выскользнул и с глухим стуком упал на пол. "Как умер?" – прошептала она, не веря своим ушам. Это казалось невозможным, немыслимым. Тимми, такой живой, такой полный идей, такой добрый...
"Не знаю," – тихо ответил Палмер, его голос был полон боли. "Его увезли куда-то рано утром. Миссис Бри сказала, что это было быстро. Думаю, он не вернется." Он сделал паузу, словно собираясь с силами. "Он был очень слаб в последние дни."
"О нет..." – Хэлли почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Слезы навернулись на глаза, застилая все вокруг. Она представила себе Тимми, одного, уходящего навсегда. Палмер, видя ее отчаяние, подошел и осторожно обнял ее. Его объятия были крепкими, полными сочувствия и общей потери.
"Точно, забыл!" – вдруг воскликнул Палмер, словно вспомнив что-то важное. Он отстранился и полез в карман своей потертой куртки. Его пальцы нащупали что-то мягкое, и он достал сложенную маску, сделанную из плотной бумаги. На ней были яркие, но немного неровные линии, нарисованные карандашами. "Когда я приходил к нему в последние дни, он просил передать ее тебе. Он сказал, что момент настал. Каждому из нас он нарисовал уникальную маску, чтобы они описывали наш характер изнутри. Он хотел, чтобы мы помнили его через них."
Хэлли осторожно взяла самодельную маску. Она была легкой, но казалась невероятно ценной. На ней были изображены яркие звезды и луна, словно отражение ее мечтательной натуры. "Тимми..." – прошептала она, прикасаясь к рисунку пальцами. "Я буду ее хранить. Всегда."
"Я свою тоже," – тихо добавил Палмер, показывая свою маску, на которой были изображены смелые, угловатые линии, напоминающие молнии. "Он сказал, что это для того, чтобы мы не забывали, кто мы есть, даже когда его не будет рядом."
Хэлли крепче сжала маску в руке. В этот момент, стоя рядом с Палмером, чувствуя его поддержку, она ощутила новую, сильную связь между ними, связь, рожденную общей болью и общей памятью. "Палмер, давай дадим клятву," – предложила она, ее голос обрел новую решимость. "Клятву, что мы никогда не забудем Тимми. Что мы будем помнить его доброту, его мечты, его рисунки."
Палмер кивнул, его глаза блестели от слез, но в них была и твердость. "Давай," – согласился он. Они протянули свои пальцы, переплетая их в знакомом жесте, который они часто использовали, когда хотели что-то подтвердить. Их пальцы скрестились, словно скрепляя невидимый договор.