Конечно, они знали, но были очень упрямы и любопытны.
— Каждый год одно и то же, — закатила глаза тётя Эбби. — Ну возьми хотя бы праздничный кекс…
Сесиль шла к такси, ругаясь себе под нос, с пакетом твердокаменного тётиного кекса с изюмом. Она не собиралась его даже пробовать: просто терпеть не могла! Усевшись на заднее сиденье, Сесиль сказала, куда её везти, и облокотилась о дверную ручку, нервно закусив ноготь на большом пальце. Она глядела в окно, в то время как вторая её рука лежала на ручке электрошокера в сумке. В голове были сплошь мрачные мысли, впрочем, ничего нового. В чём-то её сумасшедшие тётки были определённо правы. Каждый год — одно и то же.
Сесиль ужасно устала от той чёртовой паранойи, в которую сама себя загнала, но избавиться от неё было невозможно. Добравшись до дома, она вручила удивлённому таксисту кекс, буркнув, что у неё аллергия на лактозу. Заранее приготовив ключи, Сесиль недолго провозилась с дверными замками: она навострилась их открывать уже очень и очень быстро. Затем, войдя в дом, бросила прямо на комод куртку и осталась в одной футболке «Открытых сердец». В организации она состояла уже пять лет, не меньше, и недавно с удовольствием помогала в благотворительной акции в местном Луна-Парке в Мысе Мэй. Мыс показался ей таким приятным, спокойным городком, что Сесиль даже размечталась — а не переехать ли ей туда, продав дом в Смирне?
Вдруг зазвонил домашний телефон.
Сесиль сняла белую трубку со станции, переключила на беспородной режим и отозвалась:
— Алло?
— Какой твой любимый фильм ужасов, Сесиль? — скрипучим голосом спросили из старых динамиков.
Сесиль лишь закатила глаза:
— «Я плюю на ваши могилы». Сойдёт, Джой?
Подруга рассмеялась, виновато продолжив:
— Прости, я не удержалась. Завтра же Хэллоуин.
— Ага.
— И меня с ночи ещё достали всеми этими дебильными розыгрышами. Знаешь, в наш куриный ресторанчик заявились парни в масках разных маньяков из ужастиков. Девчонки на кухне визжали от восторга.
— Да уж, — вряд ли Сесиль визжала бы от восторга. — Наверное, это очень весело.
— Ладно, мир, — вздохнула Джой.
Она была единственной из всех подруг Сесиль в курсе того, что с ней случилось в прошлом. Не в подробностях, конечно, но всё же. Джой знала, как сложно держать это в себе. Такие воспоминания похожи на инфекцию: медленно отравляют изнутри, причиняя страдания, и чем дольше их терпишь, тем хуже становится. Да и потом, не зря же этот фонд назывался «Открытые сердца». Каждый — или почти каждый — волонтёр там чего-то да натерпелся.
Кому, как не Джой, знать, какой жестокой сукой порой бывает судьба.
— Послушай, завтра я собираюсь пойти в кино, — заметила Джой и, помолчав, добавила.— Я была бы очень рада, если бы ты составила мне компанию.
— Чёрт, прости. Но у меня автобус сегодня ночью.
— Куда-то уезжаешь?
— В Онтарио. Хочу взглянуть на Ниагара-Фоллс: взяла себе туристическую путёвку по дешёвке.
— Вы поедете с Кевином?
— Нет, — Сесиль прошла на кухню, по пути включив везде свет, и, открыв холодильник, довольно долго изучала, что взять с дверцы: молоко или апельсиновый сок, чтобы залить хлопья. — Я хочу просто развеяться, отдохнуть одна, понимаешь? Иногда мне это надо.
— Да, конечно. — Джой горестно вздохнула. — Просто я уже чертовски давно не отдыхала. Кажется, целую вечность.
— А ты не боишься праздновать Хэллоуин?
Джой шумно вздохнула:
— Я не праздную. Просто иду в кино.
— Тогда можешь пригласить того парня, с которым ты уже ходила на свидание, — невинно заметила Сесиль и улыбнулась. — Как там его…
— Хэл. И это было никакое не свидание! — вспыхнула Джой, однако в её голосе Сесиль тоже услышала улыбку.
Ей ли не знать собственную подругу. Она всё же выбрала сок, толкнула дверцу бедром, поставила бутылку на кухонный стол и полезла за миской.
— А что же это иначе? Напомни мне, как давно вы встречались?
— В последний раз? Вчера, — Джой стала вдруг задумчивой. — Он довёз меня до парка и даже ждал некоторое время, но затем ему понадобилось куда-то уехать. Кажется, позвонили с работы.
— У него есть работа? Вау! Я впечатлена.
Подруги рассмеялись. Сесиль насыпала в миску хлопья и хорошенько размешала их ложкой прежде, чем налить сок.
— Он такой серьёзный и взрослый. Не смейся! Он действительно не похож ни на одного моего бывшего.
— Ты так говоришь, словно их у тебя была целая куча.
— Двое.
— Один, Джой; тот парень не в счёт, вы с ним даже ни разу не целовались.
Джой шумно выдохнула в трубку. Сесиль уселась за стол со своей миской, захрустев сахарными колечками «Кранчис».
—В общем, какая разница. Он реально классный. И нереально красивый, как с фотки в пинтересте.
— Таких не бывает, — недоверчиво рассмеялась Сесиль, сунув ложку за щёку, и едва не добавила: «только для нас».
Хотя, вообще-то, с языка едва не сорвалось «только не для тебя».
— Бывает! — хмыкнула Джой, и голос её стал мечтательным. — Он очень вежливый, обходительный. В кино угостил меня попкорном и сам заплатил за билеты, да и не в этом даже дело. Он какой-то… не знаю… по-старомодному воспитанный, что ли. И ездит на Плимуте, представляешь?
— Моё второе «ух ты», — иронично заметила Сесиль. — Интересно, из каких мест у него сыплется песок?
— Ему немного за тридцать, не больше. Да что ты смеёшься! Если бы ты его только видела. Он, кстати, остался в восторге от «Сердец»!
— Мужик за тридцать на Плимуте остался в восторге от «Открытых сердец»? Ого. А он, часом, не маньяк?
— Иди ты!
Ещё немного поболтав о том о сём, Сесиль и Джой готовились распрощаться. Напоследок Джой, словно замешкавшись, сказала:
— Кстати. Кое-что по работе. Если у тебя есть ещё немного тех специй, имей в виду, что миссис Оуэн из восьмой комнаты очень они понравились.
Сесиль прекратила жевать свои хлопья и положила ложку в ополовиненную миску. По загривку пробежали мурашки, и даже в полностью освещённом, запертом на все замки доме стало холодно и неуютно.
— Я не уверена, что у меня есть ещё, и что они ей вообще нужны, Джой, — хрипловато сказала она, потому что разговор перешёл к той теме, которую Сесиль больше никогда в жизни не хотела бы поднимать.
— Деньги у неё есть. И она хорошо заплатит. Если специи свежие.
— Дело же вовсе не в деньгах, ты понимаешь, — в сердцах громко сказала Сесиль и кашлянула. — Слушай. Мне не хотелось бы… я… Знаешь, давай поговорим об этом после Хэллоуина, когда я вернусь. Но не думаю, что хочу в этом как-то участвовать.
— Ладно, поняла. — Джой быстро свернула разговор; наверное, говорила по стационарному телефону, ведь с мобильного было бы слишком дорого звонить. — Тогда до встречи? Когда там у нас сходка в «Сердцах»?
— Третьего ноября.
— Ну что ж, до третьего ноября, Сисси!
— До третьего, детка, — ухмыльнулась та.
— Пока-пока.
Когда Джой повесила трубку, и до Сесиль донеслись только короткие гудки, улыбка исчезла с её губ, точно меловая надпись, стёртая губкой.
5
Конни сразу поняла, что приехала к нужному месту, хотя до таблички на высоком кованом ограждении оставалось сотни две футов.
За чёрной решёткой она увидела огромное, белокаменное, двухэтажное здание в старом американском стиле, с колоннами, портиком, двухскатной крышей и широкой террасой. В этом доме, воздвигнутом в форме подковы, запросто могло вместиться около полусотни жильцов.
Перед ним простирался огромный луг, заметённый осыпавшейся листвой у самого края, возле дубового светлого леса. Неподалёку от крыльца располагалась высокая белая беседка с купольной крышей. К ней вела дорожка, вымощенная плитами, утонувшими в земле. Возле беседки стоял фонтанчик для птиц. Со стороны «Пансион Пресвятой Девы Марии» выглядел, как затерянный рай для постаревших ангелов.
Припарковав у обочины Шевроле, Конни, не отрывая глаз от высоких, тёмных окон, взяла из машины сумочку и корзинку с цветами, которую купила неподалёку. Повесив сумочку на плечо, а корзинку — на сгиб локтя, осенне-рыжая, в шоколадной дублёнке, она подошла к воротам и нажала на некогда белую, теперь уже грязно-белую кнопку звонка.